Jethro

Фик написан на Кусабитон по заявке Этаниэла Кроу

 

ПЯТЬДЕСЯТ И ОДНА НОЧЬ

 

- Уже двадцать минут второго, Катце, - прошептал комм голосом Ясона Минка. - Я ждал тебя к часу.

Рыжий оскалился, словно собрался зарычать.

- Я не могу. У меня дела.

- Ночью? - вкрадчиво поинтересовался комм.

- Ночью, - отрезал Катце.

- Могу я узнать?..

- Нет.

- Ты не боишься?..

- Нет.

- Тебе не кажется?..

- Нет, нет и нет! - раздельно рявкнул рыжий и с наслаждением вырубил комм.

“...Что ты много себе позволяешь” застряло где-то на полпути из Эоса в Церес. Ясон вновь набрал номер, узнал, что абонент недоступен, назвал его мерзавцем и ушел спать. Мерзавец хмыкнул, свернул налево и прибавил скорость. Там, среди огней Апатии, его ждал другой блонди. И это было... кстати.

Всего неделя прошла с того дня, когда Катце купил свободу и официально перестал быть фурнитуром свежеиспеченного главы Синдиката Ясона Минка. Ловкий желтоглазый малый успел за это время снять квартирку в Цересе, провернуть пару нехитрых делишек, удвоивших его выходное пособие, и обзавестись побитым, но рабочим транспортом. И все было бы замечательно, если бы бывший работодатель не вызывал его в свои апартаменты каждую ночь из прошедших семи. Впрочем, Катце не особенно переживал по этому поводу - все-таки связь с первым блонди Амой, как ни крути, вещь полезная, если знать, как ею пользоваться. А уж Катце-то знал. Как знал он и то, что злить синеглазую куклу лучше не стоит, но сегодня не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии, потому что сегодня, в едва наступивший восьмой день свободы, судьба приготовила ему необыкновенно аппетитный сюрприз - позднюю и страшно интригующую встречу с идеальным блонди Раулем Амом, который почему-то представлялся рыжему в виде огромного сливочного торта с миндальной начинкой. Рыжий сглотнул слюну и стал размышлять о том, откуда вожделенная особь знает его номер. Ответа он не нашел и решил, что непременно спросит об этом самого господина Ама.

Господин Ам ждал его в гостиной. Фурнитур, встретивший и проводивший Катце, смотрел как-то косо и неприязненно, но рыжий к этому привык, а потому не обратил внимания, поглощенный созерцанием золотого божества, восседавшего в одном из двух совершенно чудовищных, не под человека кроеных кресел. Второе, разумеется, досталось гостю. Устроившись как можно более удобно, он нагло уставился на хозяина.

Помолчали. Наконец, блонди вздохнул, опустил ресницы и заговорил, не глядя на рыжего:

- Я хотел бы попросить вас оказать мне услугу, Катце.

“Ну разумеется...” - подумал Катце и припомнил, с какой брезгливостью смотрел на него идеальный блонди в тот день, когда Ясон позвал его в свой кабинет и приказал подобрать пароль к одному не слишком хорошо защищенному файлу, не без гордости заявив, что ручной хакер делает это с такой же легкостью, с какой поваренок вскрывает консервные банки. Катце влез куда было велено, но так и не поинтересовался содержимым, - гораздо приятней было пялиться на златогривое виденье, склонившееся к монитору, пялиться вызывающе и не по-фурнитурски жадно, даже не пытаясь скрыть восхищения. В тот день рыжий поклялся, что в лепешку расшибется, но заставит эти глаза сменить выражение. И теперь ему выдался шанс.

- Хотите, чтобы я вскрыл порно-сайт? - с максимально серьезной рожей начал хакер и был награжден вполне красноречивым молчанием, каковое, очевидно, призвано было разъяснить наглецу, что блонди не шутки шутить изволят. Наглец, впрочем, и глазом не моргнул, дожидаясь окончания демонстрации. Более того, наглец без тени смущения достал сигарету, закурил и стал искать глазами пепельницу. Не найдя оной, оторвал от сигаретной пачки картонную крышечку и невозмутимо отправил туда первый столбик прогоревшего табака. Нет, каков наглец! Господин Ам, никогда прежде не встречавший курящих фурнитуров, был потрясен как самим фактом наличия такового в природе, так и его совершенно возмутительным поведением. И почувствовав, что до неприличия затянувшаяся пауза не возымела должного эффекта, решил таки высказаться:

- Кажется, я не давал вам разрешения курить здесь.

- Значит, я буду курить без разрешения, - констатировал рыжий и выпустил очередную струйку дыма, с каким-то самоубийственным восторгом думая о том, что если блонди озвереет, то одним шрамом дело не обойдется. Впрочем, хваленая выдержка блонди если и не гарантировала полную безопасность, то уж отсрочку-то давала изрядную, а потому Катце с большой долей вероятности мог рассчитывать выйти отсюда живым и невредимым. И был совершенно прав - блонди не собирался демонстрировать свое негодование какому-то фурнитуру. Фурнитуру, от которого зависела репутация нового первого советника.

“Немыслимо! - думал господин Ам. - Просто немыслимо! Как я мог поставить себя в такую идиотскую ситуацию?! И ведь каждая минута на счету, а я вынужден препираться с этим мерзавцем...”

Он вздохнул и собрался было изложить рыжему суть проблемы, но тот его перебил:

- Как вы узнали мой номер, господин Ам?

- Ваш номер?.. Спросил у фурнитура, разумеется.

Катце хмыкнул: “Ну конечно, дружное и сплоченное фурнитурское племя сдало своего непутевого собрата с потрохами! И как они только чуют?.. Впрочем, наплевать! Теперь уж точно наплевать!”

- Так чего вы от меня хотите, господин Ам?

Блонди сжал ладонь в кулак, вздохнул и начал издалека:

- Не знаю, известно ли вам, что несколько дней назад я был назначен первым советником...

Рыжий затянулся и кивнул, сдерживая ухмылочку: “Как же, как же, кому и знать, как не нам!”

- Так вот, дело в том... - тут советник замялся, подбирая слова. - Дело в том, что... задолго до назначения было известно, что этот пост должен был занять ваш бывший хозяин, в то время как я претендовал на должность главы синдиката. Никто не знает, почему Юпитер решила иначе...

Рыжий закашлялся, якобы подавившись дымом.

- ...Но это уже неважно, - продолжал советник. - Важно то, что, будучи уверенным, что место консула за мной, я подготовил несколько десятков писем с приглашением принять участие в праздновании по поводу моего вступления в должность, которое состоится завтра. Узнав о решении Юпитер, я, разумеется, набросал новый текст, но... - здесь советник глубоко вздохнул, - так вышло, что совершенно случайно был отправлен первоначальный вариант...

Рыжий закусил губу, мужественно силясь не расхохотаться.

- Всем пятидесяти членам совета, - закончил блонди и скорбно поджал губы.

Рыжий прикрыл глаза и благословил небеса за такой подарок.

- Ну что ж, господин... э-э-э... советник, - начал он, сминая сигарету. - Думаю, я смогу вам помочь. Только сначала я хотел бы договориться об оплате, если вы не против.

- Конечно, - выдохнул блонди, слегка расслабившись. - Сколько?

- Много, советник, - прищурился рыжий, прикидывая что-то. - Много... Все будет зависеть от количества адресатов. Если не ошибаюсь, Совет состоит из пятидесяти одного чело... блонди, простите.

- Включая меня, - веско добавил Ам.

- Конечно, я помню, господин советник. Уж о вас-то я точно не забуду, можете не сомневаться. Что ж, неплохо для начала. Пусть будет пятьдесят один. Пятьдесят одна, точнее...

- Тысяча кредитов, я полагаю? - предположил советник, с некоторой досадой думая о том, что пятьдесят первая тысяча явно лишняя, но ведь не торговаться же с мерзавцем из-за такой ерунды.

- Ну что вы, советник! - протянул укоризненно Катце. - Как вы могли так плохо обо мне подумать?! Разве я похож на человека, который станет требовать денег?!

Господин советник сморгнул недоуменно и подумал, что... да, похож.

Катце тем временем закинул ногу на ногу и сунул в рот вторую сигарету. Блонди не без раздражения пронаблюдал за процессом раскуривания, но возражать было поздно, а потому он вызвал фурнитура и велел принести пепельницу, в ответ на что рыжий старательно изобразил на лице самую милую из своих ухмылок, вот только его хищный взгляд не предвещал ничего хорошего. И едва фурнитур исчез за дверью, как несчастный блонди получил возможность в этом убедиться:

- Ночь, советник, - мягко пояснил Катце, глядя в глаза своей жертве. - Я имел в виду пятьдесят одну ночь. Полагаю, это не слишком обременительная плата...

Договорить он не успел. Советник вскочил, сжав кулаки, и прошипел, белея от ярости:

- Да как ты смеешь?!

Катце поднялся с кресла и шагнул ему навстречу. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, а потом рыжий просто озвучил то, чего так боялся советник:

- Хотите стать посмешищем всей Танагуры? Да про вас анекдоты будут рассказывать, мой ангел, пьяные монгрелы буду ржать, попивая стаут, а петы - шептаться за вашей спиной. Я уж не говорю о том, что вся элита...

Пощечина прервала его излияния, но не сломила решимость, и, потирая многострадальную щеку, он пустился в рассуждения, которые могли бы стать последними в его жизни, если бы блонди не нуждался в его услугах так остро:

- А за это, советник, следует сделать пересчет. По прейскуранту: пощечина - одна ночь, кулак - пять, ну а пинки - по десять за каждый. Вполне справедливо, я считаю. Можете продолжать в том же духе, но на данный момент стоимость моих услуг составляет пятьдесят две ночи - ни больше, ни меньше.

Когда советник вспомнил, как дышать, то очень быстро пришел к выводу, что его пытаются надуть самым бессовестным образом, и, разумеется, не мог не возмутиться:

- У вас проблемы с арифметикой, Катце. Пятьдесят адресатов, даже в сумме с пощечиной, составят пятьдесят одну... - он не смог заставить себя назвать исчисляемые единицы и решил закончить фразу нейтрально, сделав жирное ударение на последнем слове: - ...пятьдесят один.

Отметив про себя, что сам предмет торга как-то незаметно отошел на задний план, рыжий мошенник довольно зажмурился и решил, что пора дожимать:

- Нет-нет, советник, с моей арифметикой все в порядке, уверяю вас. Я понимаю, что самому себе вы писем не отправляли, но раз уж вы тоже член Совета, то с вашим терминалом мне придется разобраться точно так же, как с остальными пятьюдесятью. Вы ведь не хотите выделяться на общем фоне? Именно поэтому я оцениваю свою работу в пятьдесят одну восхитительную ночь, но если пятьдесят вторая вас так уж обременяет, то я, пожалуй, готов простить вам ваше рукоприкладство. Так мы договоримся или будем торговаться до утра? - закончил он, поглядывая на часы. - Ночь не бесконечна, а блонди имеют обыкновение рано вставать.

Рауль поморщился раздраженно - будто он сам этого не знает!

- Послушайте, Катце, я заплачу вам хорошие деньги, оформлю гражданство и... все необходимое, вы сможете обосноваться в Мидасе, начать свой бизнес...

Теперь настала очередь Катце скривиться - все это он мог поиметь и с Ясона, но как объяснить блонди, что быть незарегистрированным монгрелом в некотором смысле гораздо выгодней и безопасней, чем пребывать под колпаком у мидасской полиции - учитывая несколько авантюрный характер деятельности этого самого монгрела. А деньги... Денег он и без посторонней помощи добудет, в этом он был уверен.

- Боюсь, что меня это не интересует, господин Ам. Если это ваше последнее предложение, то я буду вынужден покинуть вас, - заявил он сухо.

Сработало. Блонди сделал шаг назад и отвернулся. Повисла недолгая пауза, и... рыбка, заглотившая наживку, сочла своим долгом трепыхнуться напоследок:

- Но вы же... фурнитур! - молвил советник, не оборачиваясь. - Я не очень понимаю...

- Зато я понимаю, - заверил рыжий, подходя вплотную к жертве. - Право же, вам не о чем беспокоиться, я получу огро-о-омное, ни с чем не сравнимое удовольствие. В этом вы можете не сомневаться...

- Довольно! - оборвал советник. - Это чудовищно, но... если у меня нет выбора...

- Именно, - сладко подпел рыжий, тихо дурея от желания прямо сейчас намотать на кулак эти золотые пряди и... “Терпение...”, - вздохнув, уговорил он себя и облизал губы.

- Не пора ли заняться делом, мой ангел?

- Вы не могли бы оставить этот фамильярный тон? - устало попросил сдавшийся блонди и решительно проследовал в кабинет.

“Как скажешь, моя хризантема”, - мысленно согласился рыжий и отправился следом.

Роскошный кабинет, роскошный терминал и роскошный хозяин, склонившийся над плечом рыжего хакера, сосредоточенно роющегося в сети, тонули в сизых пластах дыма, мерцавших в полумраке. Такой удивительной картины фурнитур, в третьем часу ночи посланный за кофе, прежде не видал. “Теоретически я мог бы влезть в каждый из этих терминалов...” - расслышал он хозяйскую речь, но запер дверь прежде, чем диковинный полночный гость закончил фразу:

- Но это слишком хлопотно. И долго.

- Да, - согласился советник. - И что вы намерены делать?

- Есть одна мысль, - щелкая клавишами, отвечал Катце. - Вирус, советник... Иногда и вирус может быть полезен. Конечно, нет никакой гарантии, что кто-то из них не вскрыл уже ваше письмо, но будем надеяться, что большая часть членов Совета уже спит, а двое-трое прочитавших погоды не сделают. Вам повезло, что это не случилось днем.

- Так что за вирус? Или это профессиональная тайна? - не без иронии поинтересовался господин Ам.

- Вовсе нет. Обычный вирус. Порушит к чертовой матери почтовые клиенты вместе со всей корреспонденцией.

- Но это же...

- А вас это волнует? - хмыкнул Катце. - Нет, я могу придумать дюжину других способов, но все они требуют времени. Которого у нас нет...

- Конечно, - кивнул советник и добавил подозрительно: - А как же антивирусные программы?

- А вот для этого и нужен я. Берем старый добрый вирус, занесенный во все библиотеки, переписываем его на свой лад и получаем новый вирус, с той же начинкой, только упакованный по-другому, и ни один антивирус его не распознает - если все сделать правильно. Так где мой кофе?

Рауль в ответ лишь страдальчески возвел глаза и ушел за стулом. Явившийся через пару минут фурнитур застал его сидящим рядом с Катце и задающим какие-то весьма специфические вопросы. Подивившись тому, какие такие дела могут связывать его хозяина с этим позорищем всей фурнитурской братии, он поставил огромную кружку кофе рядом с клавиатурой и ушел сплетничать на кухню. Невозможно даже представить, что бы он подумал, если бы увидел, как спустя несколько минут с увлечением следивший за действиями гостя хозяин придвинулся к этому самому позорищу поближе, а еще через полчаса уже азартно спорил с ним о том, как лучше перекроить программу, чтобы добиться нужного эффекта.

Ближе к утру совершенно одуревший от дыма советник удовлетворенно откинулся на спинку стула и пронаблюдал, как Катце готовит к рассылке только что созданный “подарочек”. Оставалось нажать пару клавиш - и дело в шляпе. Но рыжий почему-то не стал этого делать. Он снова залез в сеть, а на вопрос - какого, собственно, черта? - коротко буркнул: “Сейчас”, - и к изумлению советника продемонстрировал огромную базу данных с электронными адресами едва ли не всей Танагурской элиты. Выбрав оттуда добрую сотню “счастливчиков”, он, ничтоже сумняшеся, включил их в список рассылки, дабы, как он выразился, не ограничивать число пострадавших одними членами Совета.

Отправив сюрприз по назначению, рыжий сладко зевнул, с хрустом потянулся и... запустил зловредный вирус на хозяйском терминале, прикончив всю несохраненную корреспонденцию.

- Ну вот и все, - резюмировал он и поднялся.

Советник только сморгнул от неожиданности и хотел было что-то сказать, но тотчас вспомнил об “оплате” и помрачнел. Взглянув на своего “спасителя” снизу вверх, он как-то зябко повел плечами и спросил растерянно:

- Вы ведь не сегодня намерены потребовать... э-э-э...

- Нет-нет, советник, что вы! - заверил его Катце, - от этой ночи мало что осталось, а я не хочу лишиться ни единой минуты вашего драгоценного общества. И потом, мы оба устали, а усталость не способствует получению удовольствия, уверяю вас. Будет гораздо лучше, если...

- Что ж, в таком случае, не смею вас больше задерживать, - сухо прервал его господин Ам и потянулся к браслету, вызывая фурнитура. - Вас проводят. И... полагаю, вы заранее сообщите мне о месте и времени...

Он вновь не нашел подходящего слова для определения того безобразия, в которое втянул его желтоглазый мерзавец, и просто отвернулся, не желая больше его видеть и с удивлением размышляя о том, что всего несколько минут назад общался с ним едва ли не на равных. Мерзавец тем временем заверил его, что приложит все усилия, дабы облегчить советнику жизнь и сделать процесс расплаты максимально приятным не только для получателя, но и для плательщика, после чего откланялся с самым удовлетворенным видом. Сонный фурнитур, проводивший его к выходу и подавший куртку, был награжден веселым подзатыльником и загадочной фразой “Отымею за вас за всех!” - Катце отбыл в превосходном расположении духа.

Добравшись до своей крошечной цересской квартирки одновременно с рассветом, безжалостно выявившим почти полное отсутствие обстановки, рыжий не раздеваясь завалился на брошенный посреди комнаты матрас и задумался о технической стороне вопроса: тащить блонди в эту убогую дыру и иметь его на матрасе - как-то не комильфо. По-хорошему следовало бы снять квартиру в Мидасе, но его наличности хватит разве что на кладовку. Есть еще вариант с номером в отеле, но это уж совсем моветон - в конце концов он собирается любить первого советника Амой, а не уличную потаскушку. Значит, у него есть только два варианта - привести эту конуру в порядок, отчего конурой она быть не перестанет, либо назначать свидания господину Аму в его же апартаментах. Хрен, как говорится, редьки не слаще, увы. Впрочем, после нескольких лет, проведенных в одной клетке со зверем по имени Ясон Минк, рыжего трудно было напугать такой ерундой, как отсутствие места для встреч или недостаток наличных. В конце концов, не он ли спер секрет Танагуры и усадил своего хозяина в консульское кресло? Так неужто его остановят мелкие трудности с ориентировкой на местности?! Черта с два! Завтра же он что-нибудь изобретет, вот только придумает сначала, как отделаться от бывшего хозяина. Но это все потом, а прямо сейчас он снимет ботинки, ляжет и выспится как следует, иначе сдохнет немедленно, и не видать ему зеленоглазого как своих ушей... Свернув куртку и сунув ее под голову, Катце сложился клубочком - несколько угловатым, надо заметить, - закутался в плед и уснул.

 

Разбудил его не стук в дверь, но стук двери. Рыжий сел и попытался включить чугунную голову, чтобы сообразить, что происходит, но не успел. Тяжелая хозяйская поступь вогнала его в ступор прежде, чем он смог проснуться и подумать, что есть от чего в этот самый ступор впадать. Зрелище и впрямь было феерическое: господин Минк, возникший на пороге маленькой грязной комнатушки, смотрелся так же дико и неестественно, как павлин в курятнике, а комнатушка стала как будто еще меньше и грязнее. “Нет, Рауля сюда нельзя...” - мутно подумал Катце и с сожалением припомнил нечто розово-золотое с изумрудными вкраплениями, снившееся минуту назад. Нечеловечески захотелось замотаться в одеяло и вернуться в сон, но игнорировать первое лицо Амой было страшно невежливо, да и просто вредно для здоровья, а потому Катце помотал головой, протер глаза и учтиво поинтересовался:

- Ну и какого черта?..

- Ты отключил свой комм, - сообщил ему господин Минк, подозрительно озираясь и кажется даже принюхиваясь.

- И что?! Могу я хоть раз выспаться? - огрызнулся рыжий и потянулся за ботинком. - Кстати, как ты узнал мой адрес?

- Адрес?.. Спросил у фурнитура, разумеется.

- Ну разумеется, - эхом отозвался Катце и подумал, что если уж чертовым фурнитурам так необходимо что-то отрезать, то лучше бы это были языки. - Ну и за каким дьяволом я тебе понадобился в такую рань? - он посмотрел на часы и с сожалением вычислил, что спал всего полчаса. - Только не говори, что у тебя почта сдохла, ладно?

Консул приподнял бровь и воззрился на свою бывшую мебель. Рыжий дернул плечом и скромно признался:

- Ну да, я сам ее угробил. Так было надо... - и не давая блонди опомниться: - А ты чего сам-то приперся? Не мог прислать кого-нибудь? Подумаешь - трагедия...

Отпрыгнуть он не успел - никогда не успевал, - секунды не прошло, как он был вздернут на ноги и прижат к облупленной стене, а тонкие сильные пальцы сжались на его горле. Он заглянул в сузившиеся голубые глаза и понял, что слегка переборщил.

- Так ты не рад меня видеть? - выдохнул Ясон.

- Я... рад... - прохрипел Катце и попытался кивнуть для пущей убедительности. - Ч-ч-черт, Ясон... Пусти...

- Где ты был всю ночь? - не ослабляя хватки, ласково полюбопытствовал блонди.

Рыжий сделал честные глаза:

- Здесь... где же... еще... з-з-задушишь... - слова приходилось выдавливать по одному.

Младенчески-невинный взгляд рыжего, по всей видимости, не произвел на Ясона должного впечатления, потому что пальцы его стали жестче, а голос, напротив, мягче:

- Странно, а мне доложили, что ты вернулся меньше часа назад.

- Хр-р-р... - ответил Катце в свое оправдание и попытался отодрать от себя удавку в белой перчатке. Ясон невозмутимо выждал еще несколько секунд и пустил кислород. Катце сладострастно всхлипнул, сполз на пол и выругался на чистейшем монгрельском, добавив в заключение:

- Мда-а-а, тяжело тебе придется в жизни с таким характером...

- Боюсь, что это тебе придется тяжело, если я не услышу объяснений прямо сейчас.

- Блефуешь, блонди. Ни хрена ты мне не сделаешь, пока я тебе нужен, - глянув снизу вверх, заявил рыжий и на четвереньках отполз назад к матрасу. Ясон проследил за его перемещением, дождался, пока он вытряхнет из куртки помятую пачку сигарет и прикурит, и неожиданно шагнул к нему и уселся рядом. Катце покосился на него подозрительно и принялся сосредоточенно пускать кольца. Некоторое время они молча наблюдали, как расползаются в стоячем воздухе дымные круги, наконец, Ясон не выдержал:

- Значит, не скажешь?

- Нет, не скажу, - мотнув головой, заверил рыжий. Сигарета подходила к концу, спать хотелось смертельно, и вообще как-то вдруг стало не до чего.

- Ладно, - вздохнул Ясон и стянул перчатку. - У меня примерно час, - и стянул вторую.

Катце уставился на него, не мигая. “Он что, совсем?!” - промелькнуло в голове, но тут Ясон взялся за застежку, и Катце понял - да, совсем...

- Ты псих, Ясон?

- Раздевайся.

- Ясо-о-он!

В ответ только вздернутая бровь: “Что-то не так?”. Катце красноречиво закатил глаза и обреченно стянул ботинки. “И на хрена я их одевал, спрашивается?..”

Дальше все по знакомому сценарию: рыжего раком, два пальца в задницу, потом туда же - пятую конечность, и вот уже оба постанывают размеренно, Ясон подгребает под себя тощую задницу Катце, Катце проделывает то же самое с тощим матрасом, с той только разницей, что матрас не трепыхается и не шипит “полегче!”, и все трое при этом чрезвычайно довольны, особенно матрас, и Ясон думает, что иметь бывшего фурнитура на матрасе в трущобной конуре, а не в собственной постели, довольно свежо и оригинально, Катце думает, что раз консул имеет его на матрасе, то почему бы ему не проделать то же самое с советником, матрас же ни о чем не думает, а короткое время спустя и Катце с Ясоном уже тоже ни о чем не думают, а просто валятся кучей на несчастный безответный матрас и дышат хрипло и тяжело, уткнувшись друг в друга и отчетливо осознавая, что шевелиться в ближайшие несколько минут не смогут даже под угрозой тотальной нейрокоррекции...

 

- ...Сегодня приедешь пораньше, - скомандовал Ясон, облачаясь в немнущийся сьют и пристраивая застежку на прежнее место.

“Черта с два!” - подумал Катце.

- Как скажешь, - ответил он же и, обернув тонкий стан клетчатым пледом, живописный, как помесь гордого римлянина и дикого горца, пошел провожать высокого гостя. И едва дверь за ним затворилась, как рыжий обнаружил, что запереть ее не представляется возможным, потому как вышеозначенный высокий гость, очевидно, не сумев достучаться до своего непутевого фурнитура, просто снес к чертовой матери примитивную защелку, верой и правдой служившую замком нескольким поколениям монгрелов, заселявших данные апартаменты. Прикрыв кое-как изувеченную дверь, рыжий со вздохом накинул еще более примитивную цепочку и, чувствуя себя в относительной безопасности - если не от блонди, то хоть от монгрелов, - завалился наконец спать. Рауль ему больше не снился.

 

Раулю было не до того. Он нервничал, отправляясь на службу, и нервничал еще больше, придя на нее. Коллеги только и делали, что жаловались друг другу на утренние неполадки с почтой, и советник не без трепета прислушивался и приглядывался, ожидая какой-нибудь двусмысленной интонации или косого взгляда в свой адрес, но ничего подозрительного в поведении встреченных за утро членов Совета обнаружено не было. Однако почему-то это совсем не успокоило Рауля. Мелькнула даже у господина Ама малодушная мыслишка о том, что если бы трюк рыжего мерзавца с вирусом не удался, то господину Аму - с его-то умом, красотой и обаянием - не так уж трудно было бы обернуть свой промах в шутку. В конце концов, о том, что место консула должно было достаться ему, а не выскочке Минку, знали все, и не было ничего удивительного в том, что кандидат заранее заготовил приглашения... Однако, глупейшее недоразумение останется глупейшим недоразумением, даже если придумать ему миллион оправданий, а выглядеть идиотом господину советнику ой как не хотелось. Только и платить назначенную цену он тоже не горел желанием. Далеко не горел. Чем больше он размышлял о том, как это будет, тем неуютней ему становилось. А отделаться от назойливых мыслей, дабы обрести душевное равновесие, никак не удавалось. Одним словом, чувствовал себя советник тем утром чрезвычайно мерзко. А тут еще сияющий, как серебряный кофейник, великолепный господин Минк зазвал его в свой не обжитой еще как следует кабинет и завел какой-то странный разговор о том, что Амой несет колоссальные убытки из-за запрета Федерации на торговлю петами...

- С этим нужно что-то делать, Рауль! - страстно убеждал его консул.

Рауль только руками разводил - что с этим можно сделать?.. Мысли его тем временем крутились исключительно вокруг бывшего консульского фурнитура - хама, мерзавца и подлеца!.. Никогда прежде зеленоглазому блонди не доводилось называть одного и того же человека сразу всеми известными ему ругательствами. “И где ты только взял такого?!” - недоумевал он и поглядывал на лоснящегося от самодовольства консула с затаенной неприязнью, словно тот был виновен во всех бедах, в одночасье свалившихся на Рауля.

- Видишь ли, - вещал между тем консул, - мы могли бы попытаться как-нибудь обойти запрет. Нужно немедленно дать нашим аналитикам такое задание, ты согласен?

Занятый тяжкой думой о расплате советник вяло поддакнул и заверил консула, что всячески поддержит его начинания. Консул поблагодарил советника, пообещал держать его в курсе и дал понять, что разговор окончен. Советник рассеянно кивнул и направился к двери. Вопрос застал его прямо на пороге:

- Скажи, Рауль, а у тебя тоже сегодня почта полетела?

Рауль вздрогнул и обернулся - слишком резко обернулся, надо заметить.

- Д-да, - кивнул он, глядя мимо консула. С некоторой поспешностью, надо заметить, кивнул.

- Ну я дознаюсь у мерзавца, что он затеял!.. - мечтательно пропел консул, и советник похолодел, ибо совершенно очевидно было, что речь в данном случае может идти лишь об одном мерзавце... Хаме и подлеце!..

- У какого м-мерзавца? - мертвым голосом осведомился Рауль, и консул, ни секунды не раздумывая, ответил доверительно:

- Да у Катце. Помнишь моего фурнитура - рыжего, со шрамом?

Советник помнил.

- Это он погром устроил, представь себе! Но я таки вытрясу из него объяснение. Только это между нами, Рауль, хорошо? Все-таки он мой фурнитур, хоть и бывший...

- К-конечно, Ясон, - заверил его Рауль и в полуобморочном состоянии покинул консульский кабинет. Чтобы немедленно запереться в своем и обдумать сложившуюся ситуацию.

Ситуация наотрез отказалась обдумываться. Ибо была скверной до зубной боли. Отчетливо думалась только одна мысль: “Как он узнал?!”. И следом за ней другая: “И что теперь будет?!”. Мысль о том, что консул по каким-либо причинам не сможет вытрясти из рыжего признание, не заглянула в златокудрую советникову голову - угроза Ясона представлялась столь же вещественной, как и шрам на наглой физиономии Катце. Рауль ни минуты не сомневался в том, что консул своего добьется, даже если ему придется ради этого исполосовать подлеца вдоль и поперек... Рауля это совсем не устраивало... Рауль живо вообразил себе исполосованного рыжего и... “Мне ведь еще с ним...” - подумал он смутно и тотчас схватился за голову, осознав всю чудовищность подобной постановки вопроса. “Юпитер, да что же это?..”. Засим мыслительный процесс завершился полной и безоговорочной капитуляцией перед нахлынувшими эмоциями, загнавшими советника в тяжелый и продолжительный ступор...

В подобном плачевном состоянии созданье столь же несчастное, сколь и прекрасное, вынуждено было не только трудиться на благо Амой весь день, но и развлекать полсотни членов Совета добрую половину ночи. Прием, организованный едва ли не с большим размахом, чем консульский, состоявшийся, согласно протоколу, несколькими днями ранее, окончательно добил измотанного советника, и когда наконец далеко за полночь за последним из приглашенных закрылась дверь, многострадальный виновник торжества не без некоторых усилий удалил с лица приклеенную улыбку и повалился в постель, едва успев раздеться и впервые в жизни позавидовав кое-кому из своих пациентов. Но и ночь не принесла ему облегчения - мутные сны полны были сигаретного дыма, и тощая, почти бесплотная тень все норовила подкрасться сзади, и кривая белозубая ухмылка мерещилась повсюду, дразнила и тревожила... “Юпитер, нейрокоррекцию мне, немедленно!..”

 

Виновник же его страданий, чуть живой от перетраха, возлежал в это самое время в необъятной постели консула, сбежавшего с приема в числе первых, курил тонкую сигаретку и рассеянно выслушивал длинный перечень своих злодеяний, расплата за которые наступит немедленно, если злодей не покается в последнем из них.

- Зануда ты, Ясон, - протянул Катце и затушил сигарету.

- Проходимец, - парировал Ясон и сладко потянулся.

- Поеду я, - заявил рыжий, сползая с кровати и подбирая разбросанную одежку. - Опять ни хрена не высплюсь...

- Кто тебе мешает спать весь день?

- Ага, а кормить меня ты будешь? - промахиваясь мимо штанины, проворчал Катце.

- Почему бы и нет? - флегматично отозвался Ясон.

Рыжий обернулся, посмотрел на любовника выразительно и выдал с выражением:

- Да пошел ты, блонди!

Они всегда отлично ладили...

- А на что ты собираешься жить? - с ухмылкой поинтересовался блонди. - Опять пойдешь игровые автоматы потрошить?

- Не твоя забота, - хмуро буркнул рыжий, натягивая рубашку. - Петами пойду торговать. Бэушными...

Ясон дождался, когда он застегнет последнюю пуговицу, и неожиданно легким движением втащил его назад на кровать, обхватив за талию.

- Петами? - выдохнул он в ухо упирающемуся рыжему и сунул горячую ладонь под рубашку. - А вот это интересно, это мы обсудим. Потом...

Обсуждение проходило бурно, дебаты длились до утра, и когда вконец заезженный рыжий нетвердой походкой покинул апартаменты первого консула, перед ним стояла трудная, но вполне конкретная задача - в кратчайшие сроки провести инвентаризацию воротил черного рынка и, по-возможности, кого-нибудь из них подвинуть. Подъемные и посильное вознаграждение гарантировались. Надо ли говорить о том, что, вернувшись в свою конуру, Катце первым делом... рухнул на матрас и мирно отключился. Впрочем, он знал, что делает. Ибо не прошло и часа, как явились люди в комбинезонах и принялись деловито вносить и распаковывать какие-то коробки, ящики, деревяшки... Еще через час, проводив их, Катце окинул придирчивым взором свое убежище, добрую половину коего теперь занимал необъятный, как саркофаг, стол с роскошным новеньким терминалом, погладил обивку кожаного кресла, влюбленно пробежался кончиками пальцев по клавишам и плотоядно облизнулся на монитор. Закурил. “Надо бы выспаться...” Покосился на матрас. Поморщился. Плюнул и с наслаждением щелкнул кнопкой...

 

Когда после полуночи до него дозвонился истомленный ожиданием Ясон, то даже не стал настаивать на свидании, а, напротив, приказал немедленно ложиться спать, потому как зеленовато-бледный лик рыжего пройдохи, явленный ему на экране комма, совершенно не располагал к плотским утехам.

Зато следующим вечером в перерывах между трахом и... трахом Катце изложил свои соображения о том, что, дабы завоевать черный рынок, нужно как минимум выйти на улицу. На что Ясон и благословил его с некоторой опаской, потому что одно дело - автоматы потрошить, и совсем другое - лезть в самое пекло, но... Интересы Танагуры превыше всего, не так ли? А кроме того, если ушлому рыжему, которому до сих пор удавалось абсолютно все, удастся и это, то они оба смогут очень многое себе позволить. Конечно, каждый по своим меркам, но тем не менее... А потому имело смысл снабдить рыжего средствами и предоставить ему карт-бланш, положившись на его удачливость и уличную закалку.

У рыжего же на сей предмет были свои соображения, которые, впрочем, в одной части, а именно - в части доходов, вполне совпадали с хозяйскими. Да, деньги дадут ему многое, но не это волновало Катце. Рауль Ам... Нежнейший советник... Чем больше рыжий думал о зеленоглазом гуманоиде, тем больше терялся, с каждым часом все наглядней представляя себя в роли соблазнителя. Зрелище выходило как-то... не очень, а вся эта затея с черным рынком позволяла не только заработать, но и оттянуть пугающий и страстно желанный час расплаты, дав, между прочим, и советнику время свыкнуться с мыслью о неизбежности столь близкого взаимодействия с кредитором.

 

...Улица встретила рыжего с распростертыми объятьями, ибо первое, что он сделал, - навестил старых приятелей. Исчезновение на несколько лет, конечно, не способствовало укреплению дружеских чувств, но весьма красноречивый шрам, украшавший Катце, его самоуверенная и чуть вальяжная манера держаться, а также изрядное количество выставленной им выпивки и закуски быстро вернули ему расположение и даже внушили некоторый трепет. А уж когда он предложил дружкам работу и вполне достойное за нее вознаграждение, то и вовсе был признан своим в доску. После многочасовой попойки чудом сохранивший относительно ясную голову Катце оставил собутыльникам совсем небольшой - только чтобы с похмелья не сдохли - аванс, велел явиться на следующий день за указаниями и отбыл в свою берлогу. На следующий день в назначенное время компания явилась в полном составе и была разослана по городу с самыми разнообразными поручениями, а сам рыжий засел за анализ спроса и предложения и очень быстро выяснил, что рынок перенасыщен “вторсырьем”, если можно так выразиться, и быстро завоевать определенную нишу можно только мощным вливанием “свежей крови” по относительно низким ценам. Вопрос был в том, где эту “свежую кровь” взять. Ограбить аукционный центр и вывезти элитных петов, чтобы сбыть их налево, не представлялось возможным, а потому во время одного из ночных “совещаний” со своим работодателем Катце с чистой совестью возложил на него решение этой проблемы. Ясон подумал минутку и снабдил рыжего кое-какими инструкциями - немного странными на первый взгляд. Следующие несколько дней восходящая звезда черного рынка провела за своим терминалом, собирая и обрабатывая данные о многочисленных межпланетных конкурсах красоты. Результат был обескураживающим и обнадеживающим одновременно...

 

...На великолепное приватное пет-шоу господин консул пригласил только господина советника и самоотверженно развлекал его рассуждениями о внешнеполитическом положении Амой. Однако в момент, когда пет-шоу достигло апогея, неожиданно сменил тему, заметив как бы между прочим:

- Не правда ли, они довольно нелепы?

- Что ты имеешь в виду, - оживился изрядно утомленный советник.

- Видишь ли, Рауль, мы привыкли считать их красивыми, однако они совсем не соответствуют общепринятым стандартам красоты.

- Неужели? - заинтригованно отозвался советник.

- Именно так, - кивнул консул. - Во всем цивилизованном мире красивыми считаются смуглые особи с темными глазами и черными волосами. А мы продолжаем культивировать эти бледные создания и считаем, что чем больше они походят на нас, тем лучше. Возможно, когда Юпитер создавала нас, она руководствовалась другими стандартами, но сейчас они совершенно вышли из моды.

- Да, но на Амой, тем не менее, именно мы являемся законодателями моды, поэтому ничего удивительного, что наибольшим спросом пользуются именно светлокожие и светловолосые экземпляры...

- Верно, Рауль, но беда в том, что Амой и без того слишком сильно отличается от внешнего мира, а учитывая царящие в Танагуре вкусы, мы и вовсе выглядим варварами в глазах Федерации, - задумчиво пояснил Ясон. - Это вредит нашему имиджу...

Некоторое время они молча наблюдали за сексуально-акробатическим этюдом в исполнении четверых старательных петов, наконец советник не выдержал:

- Понадобится по меньшей мере пара десятилетий, чтобы исправить положение.

- Конечно, - согласился консул. - Но начать стоит уже сейчас.

Советник покосился на консула и заметил почти ехидно:

- Полагаю, ты уже знаешь, с чего именно надо начать?

- Разумеется, Рауль. Начать надо с пересмотра параметров для отбора петов класса “А” - только и всего.

- Но... - начал было Рауль, но Ясон перебил его:

- Никаких “но”, советник. Завтра же я направлю в твой отдел соответствующее распоряжение, и в течение недели ты должен будешь разработать новую инструкцию по отбору петов, обязав следовать ей всех без исключения заводчиков. Все.

Остаток вечера они провели в торжественном молчании.

 

А через неделю - началось: заводчики несли колоссальные убытки, пачками отбраковывая самые сливки, а превосходно информированный рыжий мошенник через своих людей скупал их почти за бесценок и немедленно пускал в оборот. Меньше чем через месяц рынок был наводнен первоклассным товаром по бросовым ценам, а прежние короли работорговли один за другим пошли по миру. Еще через пару месяцев, в течение которых Рауль лихорадочно соображал, как вывести на прежний уровень производство петов нужного экстерьера, не прибегая к использованию монгрельской крови, а Катце окончательно подгреб под себя черный рынок, Ясон внял мольбам владельцев питомников и распорядился немного расширить критерии отбора первосортных петов. Засим все трое вздохнули с облегчением, и Ясон занялся построением планов по завоеванию межпланетного рынка сбыта, Катце - приведением в порядок своей новой империи, а Рауль вернулся к повседневным обязанностям, по-прежнему недоумевая, почему Юпитер предпочла ему этого авантюриста Минка, от которого одни неприятности. Как и от его фурнитура, который почему-то не торопится предъявить советнику счет. Советника это страшно нервировало...

 

Рыжий оказался прав: за прошедшее время господин Ам успел сродниться с мыслью о предстоящем испытании и даже подготовиться к нему - с помощью подручных, так сказать, средств. Но ожидание выматывало. Иногда Раулю казалось, что мерзавец просто посмеялся над ним таким странным образом и наслаждается теперь результатом своей иезуитской шутки - этаким собственноручно подвешенным дамокловым мечом, мысль о котором отныне будет терзать советника до конца его дней. Это было невыносимо. А потому в один прекрасный день, собрав волю в кулак, господин первый советник Амой решил положить конец этой истории и вызвал своего фурнитура, чтобы задать ему пару вопросов... И в тихий предвечерний час, когда не чуявший беды рыжий сворачивал свою бухгалтерию, готовясь отбыть в покои господина консула для еженощного “доклада”, господин первый советник изучал карту Цереса, пытаясь определить оптимальный маршрут до указанного фурнитуром адреса.

 

...Звонок в усовершенствованную до пуленепробиваемой дверь застал Катце в процессе переодевания. Взглянув на монитор, подключенный к наружной камере, он охнул и заметался, рассовывая по углам своего преображенного и облагороженного жилья какие-то тряпки и бог весть что еще, открывая окна и сдувая пепел с разнообразных поверхностей. Камера все это время показывала томящегося в ожидании советника, и ровно в тот момент, когда его терпение иссякло и он развернулся, чтобы уйти, Катце щелкнул замком и отворил как-то по-тюремному лязгнувшую дверь. Рауль от этого звука зябко поежился, пожалел, что пришел, но сбежать не осмелился.

- Полагаю, нам нужно кое-что выяснить, Катце, - молвил он сурово и решительно проследовал мимо слегка ошалевшего рыжего в его берлогу.

- Ага... - кивнул тот опустевшей лестничной клетке и запер дверь. И лишь после этого заметил, что не только не надел рубашку, но и ширинку не успел застегнуть. Ничуть не смутившись, он поправил то, что было возможно, и вернулся в свою комнатушку, так выгодно оттеняющую великолепие гостя.

Господин советник встретил хозяина, сложив руки на груди и поджав губы. Катце подумал было, что надо бы предложить ему сесть, и даже открыл для этого рот, но советник его опередил:

- Я хочу знать, когда вы намерены потребовать от меня выполнения условий договора, - заявил он чеканно и снова поджал губы.

- Э-э-э... - сказал Катце и медленно присел на диванчик, любуясь дивным зрелищем и прикидывая, что делать дальше. Потом, видимо, приняв решение, так же медленно поднялся, подошел к советнику вплотную и поцеловал сомкнутые губы, прижав ладонь к советникову затылку. Рауль дернулся, отступил на шаг, но рыжий догнал его, прижал к стенке и таки попользовался его мягким ртом - нагло и бесцеремонно, наслаждаясь остановившимся на время дыханием и окаменевшим телом жертвы. Прервав наконец это необыкновенно увлекательное занятие, он оглядел смущенного блонди жадным взором и объявил торжественно:

- Сейчас!

Советник судорожно втянул воздух и отвел глаза, а Катце кинулся к столу, схватил наручный комм и, бросив еще одно “сейчас”, заперся в ванной - ему необходимо было решить кое-какую проблемку.

Взъерошив волосы, намотав на шею какое-то полотенце и сделав несчастное лицо, он набрал номер консула. Ясон ответил почти сразу, и Катце зашептал сипло:

- Я не смогу сегодня, Ясон, я кажется заболел...

- Заболел? - консул выказал некоторую обеспокоенность. - Что с тобой?

- Простыл, - виновато сознался рыжий и кашлянул неубедительно.

Ясон выдержал паузу и заявил тоном, не терпящим возражений:

- Я пришлю фурнитура.

- Нет! - вскинулся рыжий, - Не надо мне никакого фурнитура! Я просто хочу лечь в постель и выспаться...

- Он присмотрит за тобой. Если тебе что-нибудь понадобится...

- Мне ничего не понадобится, у меня все есть! А фурнитура пришлешь утром, я найду ему занятие... - покосившись на корзину с грязным бельем, живо заверил Катце и добавил жалобно: - Он будет мешать мне спать...

- Ну хорошо, - секунду подумав, согласился Ясон. - Только если тебе станет хуже, я сам тобой займусь, и тогда тебе не поздоровится... То есть... я хотел сказать...

- Я понял, - обиженно кивнул рыжий, - я все понял. Если мне не поздоровится, то мне станет хуже. Логично, черт возьми!..

Ясон хмыкнул, назвал рыжего мерзавцем, приказал отправляться в постель и разорвал связь. Рыжий сдернул с шеи полотенце, бросил комм, разворошил склянки на полочке, отыскал среди них тюбик со смазкой, сунул его в карман и, старательно избавившись от идиотско-счастливого выражения лица, вернулся к своей добыче. Стараясь не очень обращать внимание на советника, который за все это время не сдвинулся ни на миллиметр, Катце деловито достал постельные принадлежности и принялся обустраивать ложе. Покончив с этим, он сел на тщательно разглаженную простыню и похлопал по ней ладонью, приглашая гостя присоединиться. Советник гордо вздернул нос и отвернулся, пряча от рыжего залившееся краской лицо. Выждав некоторое время и убедившись, что добровольно советник приглашения не примет, Катце подошел к нему, мягко взял за руку и потянул к диванчику. Советник вырвал руку и сам прошествовал к эшафоту, сел на постель и недвусмысленно покосился на лампочку в потолке. “Э, нет, - подумал Катце, проследив направление взгляда, - а вот и не угадал, красавчик! Что ж за радость, если я ни черта не увижу?”.

- Раздевайтесь, господин Ам, вам нечего стесняться, уверяю вас, - издевательски пропел рыжий, сев рядом и погладив округлую советникову коленку.

- Если вы думаете, что я намерен облегчить вам жизнь, - важно заявил советник чуть срывающимся от волнения голосом, - то вы глубоко заблуждаетесь.

Сие, очевидно, означало, что раздеваться самостоятельно советник не будет, и Катце задохнулся от предвкушения, мысленно сосчитав все пряжечки и застежечки на парадном сьюте блонди. Пальцы слегка дрожали, когда он опустился на колени и взялся за шнурок на левом ботинке. Извлеченная из него ступня в белоснежном носке показалась ему такой восхитительно узкой и изящной, что захотелось прижаться к ней лицом и так и умереть. Но сначала он решил раздеть ее окончательно и сдернул носок. Маленькие аккуратные пальцы тотчас поджались стыдливо, и, с трудом оторвав взгляд от голубых прожилок под тонкой, почти прозрачной кожей, рыжий обнаружил, что советник закрыл лицо руками. “С ума сойти!.. - поразился он. - Что ж будет, когда я с него штаны сниму?!”. Пуская слюни, он бросил голую ступню и взялся за одетую, которая повела себя точно так же, как первая. Разогнув непослушный большой палец, Катце зажмурился и положил его в рот. Вид у него при этом был такой, словно он дегустирует некое немыслимое экзотическое лакомство. Исследовав языком гладкий ноготь, мягкую и удивительно нежную для данной части тела кожу, рыжий понял, что если попытается вообразить, какова она в других, более интимных местах, то скончается на месте. С сожалением достав изо рта вкуснятинку, он не удержался и лизнул подошву кончиком языка, от чего советник дернулся всем телом и отобрал у рыжего ногу. Рыжий тут же поймал ее снова и запустил ладонь под штанину - почти до самой коленки. Живое тепло обожгло кончики пальцев, и, сжав ладонью до судороги напряженную голень, рыжий ткнулся лбом в советникову коленку и всхлипнул, не в силах сдержать разгулявшееся воображение. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя и продолжить сводящую с ума процедуру раздевания. Сев рядом с блонди, он применил силу и оторвал ладони от прекрасного, лихорадочно пылающего лица, смотреть на которое просто не было сил. А потому рыжий сосредоточился на ладонях и бесцеремонно ободрал с них перчатки, вывернув последние наизнанку. Полюбовавшись тонкой, но очевидно сильной кистью, украшенной простеньким кольцом без камня, Катце развернул ее внутренней стороной к себе и прижал к щеке. Потом к губам. Прогулялся языком по линии жизни, поискал что-то между пальцев, обсосал отшлифованный ноготь на указательном и проверил на зуб его твердость. Удовлетворившись осмотром, оставил ладонь в покое и взялся за декоративную застежку сьюта - точно такую же, как у Ясона. Советник при этом закусил подрагивающую нижнюю губу и уставил отчаянный взгляд куда-то в стену. Сопротивляться он не пытался. Рыжий вгляделся в напряженное лицо и прошептал возбужденно и сипло:

- Не беспокойтесь, советник, я не сделаю с вашим телом ничего такого, к чему оно не было бы приспособлено.

Советник зыркнул на него злобно и прошипел:

- Я - не тело!

- А вы меня не интересуете, - доложил рыжий без тени смущения и отцепил золотые крылышки.

Покончив с легким верхним балахончиком, Катце швырнул его на пол. Застежка глухо брякнула, советник вздрогнул и засопел, а Катце проворными паучьими пальцами уже распутывал завязочку у него на шее и, разобравшись с ней, переключился на брючный ремень. Выдернув из-под него рубаху, он попытался стянуть ее с советника через голову, но тот неожиданно обхватил себя руками и сжался, сделав эту процедуру невозможной. Рыжему пришлось опять побороться с его ладонями, отцепляя палец за пальцем и бормоча что-то вроде: “Ну что вы, право, как ребенок...”. Не без труда разогнув, наконец, советниковы руки, рыжий сдернул манжет с одного запястья, потом с другого - предварительно отцепив браслет комма, потом встал перед советником и вытряхнул его руки из рукавов, после чего осталось только стянуть повисшую на шее рубаху, что он и сделал, стараясь не зацепить случайно уже слегка растрепанные волосы. Отступив на шаг, рыжий вытер пот со лба и полюбовался результатом работы. Результат его не удовлетворил - голый по пояс советник опять обхватил себя руками, да еще и волосами завесился, видно было только плечи. Рыжий оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего, вспомнил, что попрятал все валявшиеся в комнате тряпки, и шагнул к шкафу. Выудив оттуда пояс от халата, он забрался на постель, пристроился позади безучастного советника и осторожно собрал золотые пряди в хвост, туго стянув их импровизированной ленточкой и завязав бантик.

- Да, так будет лучше, - констатировал он и перешел к заключительной части принудительного стриптиза.

Заставить жертву встать на ноги оказалось не очень трудно - советник, очевидно, был уже достаточно дезориентирован и послушно поднялся, стоило рыжему потянуть его за локоть. Мгновенно справившись с застежкой, рыжий, тяжело дыша, стянул с узких бедер тонкие брюки и - после небольшой паузы, во время которой он переводил дух, - тонкие же свободные трусы. Затаив дыхание, он уставился на обнаженный пах блонди и испытал одновременно очарование и разочарование, ибо советников член был превосходен, но пребывал в нерабочем состоянии. “Ничего, это мы поправим”, - решил для себя рыжий, вспомнил, как славно всегда стоит у Ясона, и, погрев ладонь о вожделенный орган, поместил его непосредственно в рот. Советник при этом явственно всхлипнул, а Катце принялся увлеченно мять лакомство губами и дразнить языком. Сначала ничего не происходило, и если бы Катце не имел опыта общения с другим блонди, то вполне мог бы решить, что старания его не увенчаются успехом. Но не таков был рыжий мошенник, чтобы отступать на полпути. Постанывая от нетерпения и требовательно лапая советниковы бедра и восхитительный изгиб поясницы, он продолжал работать языком, и наконец почувствовал, как дрогнул, оживая, кусок плоти и медленно, словно нехотя, принялся наливаться соком. Через минуту ликующий рыжий обнаружил, что кусок этот уже слишком велик, чтобы помещаться во рту, и героически протиснул его в горло. Советник застонал и толкнулся навстречу, а после нескольких таких толчков рыжий почувствовал, как на затылок ему легли осторожные пока пальцы, и понял, что первый раунд остался за ним.

Продолжая заводить советника своим жарким ртом, рыжий извлек из кармана тюбик и, одной рукой удерживая блонди за бедро, другой исхитрился свинтить крышечку и выдавить немного скользкой дряни. Кое-как размазав ее по кончикам пальцев, он раздвинул крепко сжатые советниковы ягодицы и нащупал тугое отверстие. Советник, почуяв неладное, попытался было предотвратить фурнитурское самоуправство, отбросив его руку, но не успел - проворный палец скользнул внутрь, за ним последовал второй, и рука советника повисла беспомощно на полпути к цели, а горло исторгло какой-то неопределенный звук, названия которому человечество не удосужилось придумать. Протолкнув пальцы на всю длину, рыжий услышал другой, вполне поддающийся описанию звук - низкий протяжный стон, от которого мурашки прошли по фурнитурской шкуре. Ободренный успехом, Катце жестко прокрутил пальцы внутри девственно узкой задницы, чем заставил жертву повторить вокальный номер с еще большим чувством, и сам едва не задохнулся - то ли от с трудом сдерживаемой похоти, то ли от вцепившейся в волосы советниковой ладони, то ли от члена, засевшего в глотке, ибо советник отчаянно дернул бедрами, пытаясь уйти от жестоких пальцев сзади и глубже забраться в податливую мякоть рта спереди. С трудом справившись с этим страстным порывом, рыжий, озабоченный мыслью о том, что ни в коем случае нельзя дать разогретому советнику кончить сейчас, вывернул голову из-под его ладони и выпустил изо рта член, мимоходом подивившись тому, как эта здоровенная штуковина не удавила его насмерть. Советник всхлипнул как-то очень обиженно и попытался вернуть голову рыжего на место, притянув ее за волосы, но Катце не дался. Проворно вскочив на ноги, он усадил блонди на постель и, едва не подпрыгивая от нетерпения, стянул с себя джинсы, наблюдая при этом, как меняется выражение советникова взгляда - от растерянно-бессмысленного до непонимающе-потрясенного.

- Да, советник, - хвастливо заявил рыжий, демонстрируя извлеченный из штанов полный боекомплект, готовый к действию, - вам не мерещится. Только это между нами, хорошо? - выдохнул он, склоняясь к испуганному лицу Рауля, и наконец поцеловал его так, как давно мечталось - намотав на кулак тяжелые медовые пряди. А после, потянув за те же пряди, заставил советника прилечь. Советник опустил голову на подушку, зажмурился и с ужасом осознал, в какой он заднице...

Катце же оскалился, пройдясь взглядом по распростертому перед ним телу, и поднял с пола забытый на время тюбик. Измазав - на сей раз основательно - пальцы и член, он забрался на постель, устроившись между ног у своего аппетитного должника, и всерьез взялся за его задницу, внимательно следя за реакцией советника. Реакция была сдержанной, недавнее откровенное возбуждение слегка поостыло, и теперь блонди мужественно сносил фурнитурские ласки, понимая, что за ними последуют ласки совсем не фурнитурские. Катце, ничуть не смущаясь, работал пальцами, старательно растягивая вход и рассчитывая - вполне оправданно, надо заметить, - на буйный темперамент советника, каковой был продемонстрирован ему несколько минут назад. Рауль постанывал, отвернув лицо и вцепившись в простыню, член его подрагивал, а Катце изредка касался его свободной рукой - слегка, едва дотрагиваясь, проскальзывая кончиками пальцев по головке, стволу, яичкам и замечая, как подаются бедра советника навстречу ладони, как жаждет внимания напряженная плоть, как растет возбуждение в этом роскошном золотистом теле, которое старая сука вздумала лишить плотских радостей. Глядя на доставшееся ему совершенство, рыжий понимал, что скорей всего кончит сразу, как только вставит член в эту гладкую мускулистую задницу, но утешал себя тем, что впереди еще пятьдесят ночей, да и эта едва началась. Наконец, когда стоны советника обрели совсем уж жалостливые нотки, а ребра ходуном заходили от заполошного дыхания, долготерпение рыжего окончательно иссякло и, повыше задрав точеные элитные ножки, он навалился на златогривое созданье и вошел, зарычав и почти теряя сознание. И услышал ответное рычание, переросшее в долгий стон. Ничего не видя перед собой, Катце замер на несколько секунд, приходя в себя от первого умопомрачительного ощущения жаркой тесной глубины и давая советнику освоиться с новой болью, но в этот момент давно уже давший трещину самоконтроль блонди разлетелся в осколки, и Рауль вцепился в кредитора, притянул его к себе и красноречиво двинул бедрами. Катце всхлипнул, зарылся лицом в советникову шею и уже не притормаживая принялся вбивать в него член - так остервенело и жадно, словно это последний секс в его жизни.

Советник бился под ним, одновременно пытаясь отстраниться и прижаться, ускользая и ластясь, вскрикивая и хватая ртом воздух, глядя бессмысленными зелеными глазами в пустоту потолка. Боль была невероятной, но так тесно смешивалась с наслаждением, что отделить одно от другого не представлялось возможным, и сходя с ума от этого коктейля, советник бессильно мотал запрокинутой головой и льнул к рыжему, приподнимая бедра и стараясь плотней зажать член между своим и его животом, подвывая от невозможности сделать наслаждение чуть ярче боли. В какой-то момент рыжий, пребывающий в полубессознательном состоянии и готовый вот-вот кончить, понял, чего не хватает любовнику, и, совершив над собой форменное насилие, слез с послушного, ко всему готового тела и наткнулся на непонимающий, почти испуганный неожиданной пыткой взгляд. Развернув советника и поставив его на четвереньки, рыжий снова набросился на него и тотчас услышал благодарный стон, а уж когда он взял в кулак истомившийся советников член и принялся дрочить его в такт движениям бедер, то был вознагражден такими всхлипами и вскриками, что только чудом удержался на грани подступающего оргазма и сумел продолжить истязание в надежде все-таки доставить советника к финишу первым.

И надежда его оправдалась в полной мере. Получив весомый перевес в сторону наслаждения, советник принялся активно подмахивать, прогнувшись в пояснице и встряхивая выбившимися из хвоста, липнущими к мокрому лицу волосами, а Катце яростно драл тугую и восхитительно округлую задницу, вслушиваясь в издаваемые при этом шлепки и горловые голубиные стоны доведенного до неистовства блонди. Пот заливал глаза, и рыжий вытирал его об собственное плечо, чувствуя, как время от времени струйки сбегают вдоль позвоночника, щекоча особенно чувствительную во время секса кожу, но все эти ощущения были сущей ерундой по сравнению с тем, что творилось у него в паху, а творился там настоящий пожар. Наслаждение волнами расходилось по телу, кровь стучала в висках, и он даже не сразу понял, отчего так истошно, в голос закричал советник и что это за теплая жидкость заскользила в ладони, обнимающей член. И лишь когда его собственный член почувствовал, как сокращаются мышцы ануса, судорожно сжимаясь вокруг, сил продолжать эту пытку больше не осталось, и, зарычав, навалившись советнику на спину, рыжий кончил, дернувшись вглубь напоследок, и сполз с советника, повалившись на бок. Тот простоял еще несколько мгновений на четвереньках и тоже обмяк и вытянулся, как-то неловко подвернув ноги и уткнувшись лицом в подушку.

“Один - один”, - подумал рыжий и застонал негромко, когда отголоски оргазма судорогой прошлись по телу. А рядом изнасилованный и навсегда лишившийся девственности уже не идеальный блонди всхлипывал в подушку, едва не плача от потрясения.

- Хорошо, - прошептал Катце, с трудом заставляя губы шевелиться, - все хорошо, - и погладил любовника по спине, по влажной соленой коже. - Все будет хорошо... Рауль... - добавил хрипло и прижался мокрым лбом к горячему советникову плечу. - Хорошо...

Чуть позже он принес советнику воды, напоил его, напился сам и принялся целовать растерянное и словно обмякшее, ставшее почти детским лицо, и гладил растрепанные волосы, и шептал какую-то милую чепуху, а советник вздрагивал и прижимался к рыжему, не понимая, что происходит и как такое вообще может происходить, да и не пытаясь особо в этом разобраться, рассудив, что для этого еще будет время. В ту ночь, впрочем, времени на это у него так и не нашлось, потому что мягкие губы и умные пальцы мерзавца и подлеца не дали ему шанса прийти в себя, зато дали нечто гораздо большее, и, млея под ласками и поцелуями, блонди, ставший вдруг удивительно доверчивым и покладистым, позволил рыжему абсолютно все, что взбрело в его дурную рыжую голову...

Расстались они на рассвете, но прежде Катце вызвался помочь советнику привести себя в порядок и со вкусом устроил анти-стриптиз, повторив процедуру в обратной последовательности. Пригладив в заключение роскошную советникову гриву, рыжий проводил его к машине и постоял на тротуаре, провожая взглядом отъезжающее авто и ежась от туманной утренней свежести, после чего вернулся к своим чуть влажным от пота, пахнущим советниковым телом простыням и отключился, жалея только о том, что его кредит уменьшился ровно на одну ночь. Фурнитур, разбудивший его через пару часов, был выставлен вон без объяснения причин - Катце не желал впускать в свое пропитанное сексом жилище кого бы то ни было.

 

Рауль же, измученный не столько физически, сколько морально, и вынужденный, в отличие от Катце, идти на службу, весь день прятал от сослуживцев сияющие глаза и с ужасом выслушивал замечания о том, как восхитительно он выглядит. Возможность обдумать сложившуюся ситуацию у него возникла лишь поздним вечером, но почему-то не возникло желания. Укладываясь спать, он вспомнил во всех подробностях прошедшую ночь, потянулся, прислушиваясь к сладко ноющему телу, прошептал: “Хорошо...”, и мирно сомкнул отяжелевшие веки.

На следующую ночь успевший смертельно соскучиться по новому любовнику Катце вяло пытался выбраться из стальных консульских объятий и вдохновенно жаловался на хронический недосып вследствие перманентного аврала как на работе, так и в Ясоновой постели.

- Мне нужен выходной, Ясон, - хныкал он, - хоть раз в неделю. Иначе я сдохну, и не видать тебе черного рынка как своих ушей.

Ясон согласился, что выходной рыжему необходим, но не мог понять, зачем ему нужно на это разрешение.

- Кто тебе мешает отдыхать тогда, когда тебе вздумается? - поинтересовался он недоуменно. - Не я же!..

Рыжий покрутил головой, поражаясь бестолковости блонди, и принялся объяснять терпеливо, словно разговаривал с ребенком:

- Мне не день выходной нужен, а ночь, Ясон. Мне нужна выходная ночь! Ты что, совсем тупой?

Ясон помолчал, переваривая услышанное и ответил коротко и однозначно:

- Нет.

Счастье рушилось на глазах. Рыжий вывернулся из тяжелых сильных рук и прошипел рассерженно:

- Ладно, как знаешь. Только хрен тебе теперь, а не межпланетные поставки. Палец о палец не ударю, понял? Поищи другого кретина!

Ясон хищно прищурился, как кот, увидавший живую мышь, и легко сгреб упирающегося рыжего в охапку.

- Даже так? - мурлыкнул он, наслаждаясь игрой.

- А ты как думал? - зло огрызнулся рыжий и дернулся в тщетной попытке освободиться.

- Я думал, мы партнеры. Я ошибся? - прошептал консул с той мягкой интимной интонацией, перед которой никто не мог устоять.

Рыжий безвольно повис на его руках и проскулил:

- Робот гребаный... Всего одну ночь в неделю!.. Я-то ведь не робот!

- И ты даже представить не можешь, как меня это радует, мой упрямый фурнитур. Обожаю, когда ты злишься... - сообщил Ясон и, повалив рыжего на спину, завершил дискуссию поцелуем. Рыжий застонал безнадежно, дернулся для проформы но тут же сдался и малодушно позволил Ясону раздвинуть коленом ноги.

- Робот... - всхлипывал он, когда Ясон натягивал его задницу на свой член, - гре... баный... Гре... бот...

Да, - согласился Ясон, - да, Катце, да...

 

Через три дня, в ночь с воскресенья на понедельник, рыжий получил вожделенный выходной и всю вторую половину дня приводил в порядок себя и свою комнатушку. Явившийся по первому требованию советник был немало удивлен при виде сияющего, как новая сковорода, Катце в окружении расставленных тут и там свечей, а также сервированного на столе ужина, от которого советник отказался, и недешевой выпивки, которую советник милостиво пригубил. Но больше всего советника поразило то, что странно смущенный рыжий не торопился тащить его в постель и не выказывал ни тени своей обычной наглости. В конце концов Раулю надоело пить вино и смотреть на скромно сложившего ручки, совершенно не похожего на себя мерзавца, и он сам пересел к нему поближе и погладил по коленке - в точности тем же жестом, каким в прошлый раз наградил его рыжий. Рыжий шмыгнул носом, облизнул губы и вдруг набросился на Рауля с такой страстью, что тот даже немного испугался - за сохранность одежды, конечно, в первую очередь, но не только ее...

Впрочем, все обошлось. Катце был невероятно, прямо-таки истошно нежен и едва не свел советника с ума одной только подготовкой к любовному акту. Да и во время оного оставался на высоте, насколько мог судить уже не столь потерянный, как в прошлый раз, советник. В общем, вторая ночь прошла замечательно, а за ней - через неделю - и третья, а в четвертую ночь рыжему удалось то, что не удавалось никому и никогда: в четвертую ночь Катце рассмешил сурового господина советника - до слез, до икоты, до колик. И это было так удивительно и невероятно, что Рауль потом весь день не мог отделаться от незнакомого легкого и беззаботного состояния, с трудом контролируя свое лицо, так и норовившее расплыться в улыбке, и не в силах отделаться от мыслей о рыжем паршивце, его прищуренных желтых глазах, тонком шраме на левой щеке и руках - таких знающих, таких приятно-тяжелых, таких... проникновенных... А на пятую ночь советник решился и задал мучавший его с первой ночи вопрос - как?..

- Как это возможно? Ведь ты был фурнитуром, Катце, - спросил Рауль, уютно устроив ладонь в паху рыжего и поглаживая только что отстрелявшее оружие.

Рыжий лениво пошевелился:

- Да не был я никогда фурнитуром, так, назывался только...

- А Ясон - он знает?

- Конечно, - касаясь губами любимой щеки, выдохнул Катце. - Еще как знает...

- Но как это случилось? Рассказывай, - потребовал советник, и Катце вздохнул и рассказал...

 

...Ему было шестнадцать в то лето, когда он повадился околачиваться в Мистрале, пробавляясь то мелким мошенничеством, то добычей со вскрытых благодаря незатейливой самопальной электронике игровых автоматов. И однажды его застукали. Парочка здоровенных копов подкралась в самый неподходящий момент и повязала его с поличным. Почти повязала. Вряд ли они ожидали такой прыти от тощего монгрела, который брыкался, кусался и царапался, как дикая кошка, отстаивающая свое право на жизнь, так что удержать его в руках не было никакой возможности, и в конце концов он вырвался и побежал. Копы, разумеется, последовали за ним, но он оказался шустрее и, нырнув в толпу, укрылся в аукционном центре. Переведя дух, он оглянулся по сторонам и, не обнаружив своих преследователей, собрался было расслабиться, но тут они вынырнули невесть откуда, правда, заметить его, кажется, не успели, и прошмыгнув мимо раззявы-служащего, рыжий исчез где-то в закоулках служебных помещений. Пробежавшись по коридорам и не обнаружив ни одной открытой двери, он наконец наткнулся на туалет и нырнул туда в надежде, что там найдется окошко, через которое можно будет выбраться наружу. Но окошка там не оказалось. Зато там оказался напуганный его диким видом фурнитур в форменной одежке. Оглядев парнишку с ног до головы, рыжий притиснул его в уголке, приставил к горлу короткое, но очень острое лезвие замаскированной под зажигалку выкидушки и приказал:

- Расчехляйся.

Чуть живой от страха, белый как полотно мальчишка послушно стянул комбинезончик и тут же получил по шее, вследствие чего и отключился на неопределенное время. Запихав его в кабинку и покидав туда же свою одежду, рыжий натянул малость коротковатый прикид, запер кабинку, глянул на себя в зеркало, пригладил волосы и честно попытался сделать свою физиономию как можно более постной. Удалось ему это плохо, но деваться было некуда, и, потупив очи, он вышел из сортира и пошел в аукционный зал. Навстречу ему попалась та самая парочка копов, не обратившая на него никакого внимания, и, уже предвкушая свободу, рыжий выскочил в зал и был тут же пойман одним из служащих, который ласково так поинтересовался:

- Потерял свое место?

Рыжий кивнул, еще не очень понимая, о каком таком месте идет речь, а служащий взглянул на прицепленную к груди карточку с номером и повел “потерявшегося” через весь зал, чтобы показать ему его личную витрину. Рыжему ничего не оставалось делать, как забраться на постамент и принять позу выставленной на продажу мебели. Служащий удовлетворенно оглядел его, улыбнулся, даже кажется подмигнул и убрался с чувством выполненного долга. Катце проводил его ненавидящим взглядом и собрался было слинять, но тут вернулись копы и стали назойливо вертеться под носом - то один, то другой. Рыжий стоял, затаив дыхание и сцепив руки в районе промежности, радуясь тому, что эта стандартная поза не позволяет всем желающим разглядывать его обтянутое комбинезончиком достоинство, и терпеливо ждал, когда наконец появится возможность смыться, но тут по залу прошел шепоток, посетители все как один повернулись к входу, и, взглянув в том же направлении, рыжий без труда разглядел со своего возвышения дивное длинноволосое созданье, неторопливо и невероятно плавно двигавшееся через зал. Раскрыв рот и вытаращив глаза, не обученный фурнитурским манерам Катце уставился на невиданное прежде чудо и напрочь забыл о копах, погоне и остальных мелких неприятностях. Блонди прошел в каких-нибудь двух-трех метрах от него и даже удостоил его беглым взглядом, и от взгляда этого рыжему стало так не по себе, что захотелось тут же, не сходя с места, провалиться сквозь землю. Но проваливаться было совершенно некуда, потому что прямо напротив в толпе торчал один из преследователей, так же как и рыжий разинувший рот и застывший в восхищении. Блонди тем временем скрылся где-то за поворотом, а через несколько минут расслабившаяся было толпа вновь зашушукалась, и рыжий понял, что чудо идет обратно. И не ошибся - спустя мгновение блонди появился из-за поворота и, уставившись на рыжего, подошел прямиком к нему, ткнул в него пальцем и негромко, но так, что услышало ползала, скомандовал:

- Этого. И доставьте немедленно.

Согбенный в три погибели служащий, которого Катце ни за что бы не заметил, если бы блонди не обратился к нему, поклонился покупателю чуть не до земли, черкнул что-то в блокнотике, махнул кому-то рукой и засеменил за высшим из высших, провожая его к выходу. И Катце еще не пришел в себя от этого льдистого взгляда, а чьи-то цепкие руки уже стащили его с постамента, запихали в машину и захлопнули дверцу. Через несколько минут другие цепкие руки вытащили его из автомобиля и провели черным ходом в большой красивый дом, где его встретил суровый старший фурнитур, надевший на него браслет с номером и зачитавший ему его обязанности. А примерно через час, оставшись в одиночестве в отведенной ему чистенькой светленькой комнатке с личным терминалом, рыжий убедился, что в браслет вмонтирован датчик, а снять его невозможно, и наконец понял, что по-настоящему крупно влип.

Что делать дальше - он не имел ни малейшего представления, но решил для начала обследовать комп и очень быстро выяснил, что при желании и соблюдении некоторых мер предосторожности с него можно выйти буквально куда угодно. Кроме того единственного места, которое было жизненно необходимо рыжему, - наручного комма хозяина, совершенно и безнадежно автономного, если не считать обычной электронной связи, которая, впрочем, никак не сопрягалась с устройством, управляющим браслетами, кольцами, ошейниками и прочими многочисленными побрякушками, надетыми на всех без исключения обитателей дома. Убедившись, что рыпаться бесполезно, рыжий приуныл и всерьез задумался о своей дальнейшей судьбе. Что сделает с ним блонди, когда узнает, что он не тот, за кого себя выдает? А ведь он непременно узнает, и очень скоро. Мальчишка в сортире, чье место он занял, возможно уже очнулся и заявил о происшествии, и с минуты на минуту полиция выяснит, кому был продан самозванец, и нагрянет по его душу. И все... Катце загремит, и вероятно надолго...

Сообразив, что единственный шанс оттянуть неизбежную развязку - удариться в бега, рыжий попытался выяснить, можно ли выбраться из дома, и узнал, что для этого требуется разрешение самого хозяина, а не имеющий означенного разрешения при попытке прогуляться получает разряд электрошока и три дня ходит со вставшими дыбом волосами. Подобная перспектива рыжего совсем не радовала, и, для порядка поковыряв ножиком прочную и дьявольски хитрую застежку на новом украшении, порезавшись в трех местах и не оставив на железке ни единой царапины, рыжий смирился и стал ждать своей участи, погрузившись, дабы развеяться, в исследование возможностей терминала и даже не очень стараясь заметать следы, рассудив, что терять-то особенно нечего.

Результатом исследования стала вполне явственная дорожка в сеть Юпитер. Но едва рыжий собрался по ней пройтись, как в дверь постучали и позвали ужинать. Отказываться самозванец не стал, хоть и жаль было бросать увлекательное занятие, к которому, возможно, уже и не придется вернуться. Быстро проглотив предложенную снедь и откровенно наплевав на попытки местного общества познакомиться поближе, он откланялся и вернулся к компу, за которым, не заметив как, просидел до самого утра, а утром к нему опять постучали и велели приниматься за работу. Удивившись, что самозванство его до сих пор не раскрыто, рыжий послушно поплелся за коллегой, который торжественно вручил ему тележку с горой щеток, мочалок, вонючих жидкостей и порошков, а также перчатки и чудный ядовито-зеленый резиновый фартук, который стоял колом, чрезвычайно удачно скрывая все достоинства его фигуры. С удовольствием нацепив предложенный наряд, Катце подхватил тележку и отправился исследовать дом, даже не подумав что-то мыть и оттирать, и весь день весьма успешно слонялся из помещения в помещение, прикидываясь занятым, когда кто-то появлялся в поле зрения. Ближе к ужину его рабочий день закончился, он принял душ, нашел на общем складе униформу попросторней, а плавки потуже и отправился в фурнитурскую столовую, вновь разочаровав коллег своим категорическим нежеланием общаться и при первой же возможности смывшись в свою комнату - к старушке Юпитер и ее секретам. Уделив ей несколько часов, изрядно уставший после бессонной ночи доморощенный хакер повалился в чистую мягкую постель и проспал до побудки.

Третий день прошел в точности так же, как второй, и снова за рыжим никто не пришел, чтобы отвести его в тюрьму. Потом был четвертый, и пятый, и шестой день - каждый похожий на предыдущий, вот только протоптанная рыжим виртуальная тропинка каждую ночь уводила его все дальше и дальше, и на седьмой день его, забравшегося так далеко, что становилось страшно, навестил наконец голубоглазый хозяин, по достоинству оценивший нестандартные таланты своего недавнего приобретения и наградивший его за эти таланты тонким длинным шрамом. Потом врач наложил швы и ушел, оставив рыжего в одиночестве. И всю ночь, до самого утра, Катце не мог уснуть и все прокручивал в голове брошенную блонди фразу о том, что глупо избавляться от такого шустрого малого... Под утро он все-таки задремал и очень удивился, проснувшись далеко за полдень, - ни в тот день, ни в один из следующих никто не пришел его будить и звать на работу. Зато вечером за ним явился незнакомый жутко важный фурнитур и отвел прямиком в гостиную, где, сжимая в узкой ладони бокал вина, восседал блонди, желавший поговорить по душам. Тогда-то Катце и узнал, что пацана, которого он вырубил в сортире, нашли в тот же день, и в тот же день хозяин узнал о самозванце, но полиции его не отдал, пообещав разобраться самостоятельно, однако разбираться не стал, а решил понаблюдать сначала, и, понаблюдав, решил оставить при себе, и потому Катце должен быть ему безмерно благодарен и бла-бла-бла... Нет, Катце и впрямь был ему благодарен, особенно после того, как однажды добыл для него кое-какую инфу и в награду получил возможность выходить из дома и курить в своей комнате...

А уж когда хозяин однажды ночью явился в эту самую прокуренную комнату и оттрахал его так, что он потом неделю ходил в раскоряку, то благодарности его просто не было предела. Впрочем, об этом рыжий советнику рассказывать не стал. Как и о том, что пацана-фурнитура звали Дэрил, но эта мелкая деталь вообще вряд ли кого-то интересует...

 

* * *

Пятьдесят ночей пролетели, как одна. Пятьдесят первая - прошла скомканно и невнятно: обоим с утра предстояли горы работы, и для обоих эти горы были всего лишь отговоркой. Едва за советником закрылась дверь, как хорошо известный в Танагуре и далеко за ее пределами глава черного рынка ред Катце бросился в постель, сжал в объятьях подушку, еще хранившую тонкий запах навсегда ушедшего из его жизни любовника, и едва не разрыдался. Он получил свою плату - ровно столько, сколько запросил, и некого было винить в том, что он страшно, чудовищно, непоправимо продешевил. Все, что ему теперь оставалось, это сносить ласки консула и до конца дней вспоминать золотые локоны единственного и неповторимого господина Рауля Ама, бывшего его любовником почти полный год - без одной недели. Как глупо и неправильно все закончилось! Блонди ни за что не снизойдет до просьбы о встрече - это рыжий очень хорошо понимал, но беда была в том, что и сам рыжий никогда не решится даже намекнуть о продолжении отношений. “Нелепо”, - думал он, лежа без сна, глядя сухими воспаленными глазами в потолок и абсолютно не представляя, как жить дальше.

Наутро он явился к Ясону в совершенно омерзительном состоянии. До такой степени, что обычно не чувствительный к настроению своего необыкновенного фурнитура консул заметил его мрачное, угнетенное состояние и поинтересовался, в чем дело.

- Пустое, - буркнул Катце, заводя мотор. - Не выспался.

Ясон принял стандартную отговорку стандартным кивком головы и повел разговор о своем новом увлечении - последнее время он был одержим идеей проведения на Амой грандиозного всепланетного конкурса красоты. Проблема же заключалась в том, что ни среди петов, ни среди граждан не было подходящей кандидатуры на звание “Мистер Амой”, способной затмить своей красотой лучших особей, собранных со всей Федерации. Катце вел авто и равнодушно выслушивал стенания консула о том, что элите принимать участие в подобных мероприятиях не солидно, петы слишком глупы для этого, а граждане сплошь алкоголики и бездельники, да и мало кто из них подходит под нужный стандарт... Сонно кивая в такт Ясоновым словам, Катце притормозил на перекрестке, огляделся, закурил и молвил безразлично:

- Взгляни-ка, Ясон, вон тот чумазый вполне бы сгодился под твой стандарт. Только его сейчас, кажется, прирежут...

Щелкнула дверь, первый консул Амой легко выскользнул из машины и ушел навстречу своей судьбе. Катце ухмыльнулся криво, глядя вслед странной парочке, с тоской подумал, что вот наконец-то остался совсем один, сунул в пепельницу едва раскуренную сигарету, откинулся на спинку сиденья и задремал, едва не пропустив тихий мелодичный вызов комма.

- У меня проблема, Катце, - грустно пожаловался с экранчика господин Ам, - я только что разослал всем представителям Амойской элиты письма с приглашением на нашу помолвку. Если ты не хочешь, чтобы твоему советнику завтра же промыли мозги, приезжай... милый...

Катце сделал серьезное лицо и прикинул что-то в уме.

- Если я не ошибаюсь, то представителей элиты в Танагуре около...

- Около пяти или, быть может, десяти-пятнадцати тысяч... - закончил за него советник. - Ты приезжай - вместе и посчитаем...

 

© Jethro