Луна

ИСКРЫ.

 

Посвящается Tea Bag с любовью
и огромной благодарностью за советы.

Отдельное спасибо Клоду за Доктора Зло

 

Кто в серой толпе
Тебя задел крылом,
Неведомый гость
Меняет лица,
Но время пришло,
И ты узнал того,
Кто дал тебе знак
Остановиться…

Умецкий.

1.

Личный дневник Советника Рауля Эма удручающе, до мельчайших черточек, походил на самого Советника. Точная временная разметка, масса полезной информации, страницы формул, аккуратно вклеенные распечатки генетических карт с исправлениями, данные нейрокоррекции – исходные энцефалограммы, локализация патологических очагов возбуждения, возможные прогнозы, педантично просчитанные в нескольких вариантах, тщательно собранный катамнез, с выводами о социальной полезности граждан, подвергнутых вмешательству. По большому счету, этот дневник вполне мог быть заменен на обычный ноутбук, так было бы гораздо удобнее, но Рауль, блонди с устоявшимися привычками, и к тому же постоянно таскавший работу на дом, никак не мог отказаться от распухшего, переплетенного в коричневую кожу фолианта с тремя медными застежками, стилизованными под старину и снабженными кодом и предупреждением: "Личный дневник Рауля Эма. Запрограммирован на самоуничтожение при попытке взлома кодовых замков". Рауль любил свой дневник – приятная тяжесть на коленях, запах и рельеф старой кожи, шелест страниц и особенно содержание – все это успокаивало лучше любого анксиолитика, даже после самого напряженного дня. Дневник подарил Раулю в Академии его наставник Хорэс Брейг. Мистер Брейг был гениальным педагогом. " Рауль, мальчик мой", - сказал он, вручая Раулю подарок, - "Постарайся, чтобы каждая написанная здесь строка была достойна блонди, такого, каким задумала тебя Юпитер!" По прошествии семнадцати лет Рауль мог бы собой гордиться. Записей, которые можно назвать личными, было немногим более дюжины:

"Здравствуй, Дневник! Рад познакомиться. Наставник Брейг сегодня вызвал меня в свой кабинет и показал сводные результаты психологического тестирования. Горько сознавать, но мне присущи черты, не запрограммированные в моей генетической карте – рассеянность, сниженная способность структурировать время, повышенные эмпатия и чувствительность, что особенно неуместно у блонди моей функциональной группы. Я был потрясен – неужели я настолько бесполезен для Юпитер, и меня ожидает чистка? Но наставник Брейг уверил меня, что я небезнадежен. И подарил тебя, Дневник, для оптимальной, недерективной коррекции отклоняющихся черт личности. Его инструкции были высказаны в довольно фамильярной форме, я бы даже сказал, метафорической, но я понял, что должен сделать. Ниже приведена моя исходная генокарта. Отныне каждая запись в тебе, Дневник, и каждый мой поступок в жизни должны будут соответствовать качествам, задуманным для меня Юпитер. Начну с самого неприятного – с чувствительности. Прощай, Дневник"

"Сегодня особенный день. Академия окончена. Я распределен в генетическую лабораторию Департамента Внешних Сообщений. Теперь я с уверенностью могу сказать – процесс коррекции завершился успешно, и я полностью соответствую своей генокарте. Иначе меня не признали бы годным занять такое почетное и ответственное место сразу после окончания Академии. В Департамент ВС набирают лучших их лучших. Стоит ли также говорить, что я первый по результатам тестирования в своей функциональной группе?"

"За разработку проекта "Тритон" личный состав нашей лаборатории удостоился поощрительной аудиенции в Большом Зале Юпитер, в присутствии первых лиц Амой. Торжественная, внушающая трепет церемония! Затем состоялся прием, оставивший меня довольно равнодушным – как обычно – вино, пустая болтовня, петы, правда, коллеги были в восторге и уверяли меня, что пет-шоу бесподобны, куда лучше, чем на наших корпоративных вечеринках. Не знаю. Я плохо разбираюсь в этом, и считаю предосудительным тратить столько времени попусту, глазея на имитацию примитивных биологических актов. Однажды я наткнулся в Сети на статью, где говорилось, что еще сто пятьдесят лет назад пет-шоу проводились исключительно подпольно, и считались забавой черни, а отнюдь не блонди. Куда катится Амой! Впрочем, следить за нравственностью – не моя обязанность. Я не затем позволил себе настолько личную запись, чтобы... Ненавижу приемы! Сидел, по обыкновению, с бокалом в руках, и делал вид, что уже опьянел, как и все. С такого мероприятия не уйдешь домой, к тишине и таблеткам от головной боли. Опять отвлекся! Отвратительно, Рауль, соберись! Так вот, я почему пишу. Ко мне подошел Первый Советник Консула Ясон Минк, и вовлек в странный разговор. Не иначе как был пьян по–настоящему. Нет, сначала все было в рамках официальной вежливости – похвалил мою работу, сказал, что отлично осведомлен об истинных масштабах моего вклада в "Тритон", то есть, практическом отсутствии участия в проекте начальника лаборатории Крама. Слышать это из уст второго человека в правительстве было лестно и многообещающе. Поговорили о "Тритоне", о перспективах продаж технологии для освоения водных планет. Я немного расслабился, как вдруг Советник Минк, резко меняя тему, спросил меня, указывая на ближайшее пет-шоу, как мне это нравиться. Я был застигнут врасплох, и высказал вслух то, что изложил выше. Что это пустая трата времени и генетического материала и потакание животным инстинктам. Потом опомнился, понес что-то невразумительно – вежливое, но было уже поздно. Первый Советник улыбнулся. Сказал, что возможно, я и прав, но он с удовольствием бы доказал мне обратное. Боюсь, что он просто смеялся надо мной! Потом встал, и положив руку мне на плечо, глядя сверху вниз, сказал, что ему было приятно познакомиться с таким идеальным блонди. Снова насмешка! И что он имел в виду? Один "зеленый" пет стоял на коленях перед другим и ласкал ртом его член – это же действительно бесполезно с точки зрения биологии! Когда он, наконец, ушел, я от расстройства выпил целых два бокала вина, и теперь чувствую себя отвратительно, как будто у меня жар. И эти штучки, которым учат на факультете социальной психологии и администрирования. Он же без перчатки был, когда до меня дотронулся! Как фурнитур! Ненавижу приемы!"

"Первый Советник по генетике Рауль Эм – звучит прекрасно! Правда, я отказывался поначалу – очень хлопотно, много бюрократической возни, меньше времени остается на исследовательскую работу, но Ясон убедил меня занять этот пост в его администрации простым аргументом: "Представь, Рауль" - сказал он в своей неподражаемой, зажигательной манере – "Ты сможешь делать все, что захочешь, и никто тебе не указ!" Признаюсь, я дрогнул. У меня скопилось множество проектов, которые я не мог осуществить, поскольку они не входили в основное направление генетических разработок Амой. От нас требовали петов, вечных петов, и ничего, кроме петов! Ну еще силовиков, быструнчиков, разнообразное пушечное мясо и зверолюдей. Судя по заявкам, в Федерации только развлекаются и воюют! Так примитивно! А тут открывались другие перспективы! Я разволновался, Ясон заметил это и положил руку мне на плечо. Он любит прикасаться к собеседнику, мне кажется, это один из его способов контролировать ситуацию. Немного нетрадиционно. "Соглашайся", - продолжал убеждать он, - " У тебя же гениальная голова! Твои проекты за три года работы после Академии, принесли Амой больше денег и славы, чем пятьдесят лет старого маразматика Крама. Я считал - не думай, что я предлагаю тебе пост Советника по взаимной симпатии, из–за такой малости я бы и пальцем не пошевелил!" Одна из обычных шуточек Ясона, к которым я начинаю уже привыкать. Не всегда понимаешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно, в частных беседах, разумеется. Но он, вероятно, не шутил. Когда он стал Консулом, многие из его обычных компаньонов уже видели полную смену состава администрации и себя – на новых должностях. Но Ясон поступил очень практично, оставив в Совете лишь высокофункциональных работников, не взирая на былую дружбу либо вражду. Видеть возмущение обойденных было неприятно. Доходило до смешного – они обращались ко мне, чтобы я как – то повлиял на Ясона! Невероятная глупость! Во–первых, я никогда бы не стал вмешиваться в административную модель Ясона – я в управлении мало разбираюсь. Во–вторых, с чего они вообще взяли, что он прислушается к моему мнению? Я совершенно случайно, по непонятному капризу Ясона, очутился несколько раз в их компании, и этими необдуманными визитами они лишний раз доказали свои невысокие способности к прогнозированию, что для администратора губительно. И вот так, не рассчитав своих сил, покушаться на ответственное дело! Я просто поражаюсь отдельным блонди! Я сам, будучи уверенным в своих способностях генетика, имея отличные статистические и экономические выкладки по своим проектам, и то попросил у Ясона полчаса на раздумье. Он улыбнулся, сказал: "Рауль, ты - идеальный блонди! Ум, холодный, как сосулька!" и велел фурнитуру принести вино. Но я так часто бываю у Ясона, что его "красный" фурнитур успел изучить мои привычки и принес зеленый чай. Полчаса пролетело незаметно, Ясон работал в Сети, я лихорадочно взвешивал все плюсы и минусы возможной новой должности. По истечении срока я встал и сказал, что сочту за честь работать с Консулом Минком. Получилось немного официально, но, на мой взгляд, соответствовало ситуации. Ясон встал, лицо его оживилось, он сказал: "Очень рад, Рауль!" и положив руки мне на плечи, прижал к себе. Это было очень экспрессивно, даже для него. Впрочем, я ожидал чего–либо подобного, поэтому намеренно перестарался с официозом. Не помогло, Ясон удерживал меня до тех пор, пока его фурнитур не свалил какую–то посуду с подноса. Его неловкость несколько разрядила обстановку. Ясон рявкнул: "Катце, вон!", я незаметно отстранился. Мальчишка, бледный, как снег, не поднимая глаз, сгребал осколки с пола. Я заметил, что он порезался, и воспользовался этим предлогом, чтобы распрощаться. Пока перевязывал мальчишке руку, он весь дрожал. Бедняга, наверно, Ясон его часто наказывает. Я привязан к Ясону и безмерно уважаю его интеллектуальные качества, но его эмоциональная нестабильность и привычка фамильярничать часто приводят меня в замешательство. Это один из минусов, о которых я раздумывал у него в кабинете. Позже, по визору, попросил его простить мальчика."

"Я уничтожен. Это крах всей моей жизни. Юпитер отстранила меня от заведования генетическими исследованиями. Но это не худшее. Она отстранила меня от генетики вообще. Как дико, как ужасно прочесть то, что я написал. У меня не укладывается в голове. Что я сделал не так? Я по- прежнему уверен, что это был отличный проект! Почему она отвергла его? Почему наказала так жестоко? Потому что боль от её неудовольствия – ничто по сравнению с тем, что я переживаю сейчас. Мое новое назначение – Департамент Общественного Здоровья, Лаборатория нейрокоррекции. Мне предстоит чистить мозги. Ужасно, как все ужасно обернулось, не могу поверить. Ясон... Сделал инъекцию, очень дрожат пальцы... Ясон так добр ко мне! Он сидел в Пропускном зале, когда я вышел от Юпитер, в дублирующем шлеме связи, как Консул, он имеет право присутствовать при беседе любого из нас с Юпитер. Его первыми словами было "Рауль, мне жаль", он поддержал меня, когда я... Боюсь, я повел себя непростительно. Я позволил ему обнимать и утешать меня, как будто я маленький мальчик, а не взрослый, ответственный блонди. Я знаю, что должен был справиться с неконструктивными эмоциями, и адекватно принять новое назначение, но... Поначалу это так трудно! Я был уверен, что всю жизнь прослужу Амой в качестве генетика. Я в растерянности - что за качества, пригодные для той должности, разглядела во мне Юпитер?"

"Я преступник, чудовище, недостойное расы блонди! Мне нет прощения, но я снова занимаюсь генетикой. Да, я нарушил приказ Юпитер. Хуже того – я невольно сделал соучастником Консула! Он видел, как я мучаюсь с нейрокоррекцией, как тяжело даётся мне этот вид деятельности, и мне ужасно стыдно, что сочувствие ко мне толкнуло его на преступление. Сердца в нём больше, чем рассудительности. Он подарил мне генетическую лабораторию. Просто привез сегодня в одно местечко в **** , открыл дверь, и я как будто снова обрел себя. Дорогой, великодушный Ясон! Взял на себя все организационные вопросы, кажется, даже учредил какое–то акционерное общество на Дарте, я в подробности не вникал. Протестировал сегодня половину оборудования, поговорил кое – с кем из персонала – и всё во мне стало на свои места. Я сознаю, что поступаю противозаконно, но не могу, просто не могу отказаться. Последний месяц меня измотал. Я знаю, я эгоист, неблагодарное животное, позор блонди. Но Юпитер не должна была поступать со мной подобным образом! И как я могу писать такое!.. О, Юпитер, прости меня! Я лишь могу поклясться, что никогда не пренебрегу своей работой в лаборатории нейрокоррекции ради генетики. Никогда. Может, это хоть немного искупит мою вину. Дорогой Ясон! У меня нет слов, чтобы передать мою благодарность"

"Кажется, получилось. Никаких аномалий физического развития, мозговой череп – превосходный, крылышки равновеликие, без изъяна. Я назову её Аврора. Схему генома и предполагаемый фенотип привожу ниже. Начинаю вводить стимуляторы роста с завтрашнего дня." (Вклеено компьютерное изображение человеческой фигурки с большими крыльями, чем – то похожими на крылья летучей мыши, кругом- столбики генетических выкладок и схем)

" Она заговорила. Назвала меня по имени. Я был растроган и не стыжусь этого. Теперь можно с уверенностью сказать, что её мозг развивается, как мозг обычного ребёнка. Надо было сразу взять собственную клетку и не мучиться с низшими. Такие манипуляции с генетическим материалом блонди, конечно, запрещены, но я нарушил столько правил, что одним больше, одним меньше – нету разницы. А моя Аврора уже пробовала летать, забралась на шкаф в весовой и спланировала вниз. Крылья – просто идеальные – гибкие, сильные, покрыты пушковыми перьями приятного золотистого окраса. Невероятно привлекательный экземпляр. За потомство моей Авроры драться будут! Надо бы присмотреть, чтобы не было злоупотреблений."

"Кровь не сворачивается. И девочка всё время экспериментирует с полётами, падает, бьётся. Пугается потом, приходится успокаивать, очень возбудима нервная система. А всё стимуляторы! Отменил сегодня, пусть развивается нормально. С Ясоном как – нибудь договорюсь. Потерпит. Хотя с ним так тяжело общаться в последнее время, я постоянно вынужден напоминать себе, что только благодаря ему..."

"Аврора погибла. Её погубил Ясон. Я сам частично виноват - забрал девочку из лаборатории домой, подумал, ей будет полезно. С ней совершенно никаких проблем не было, такая ласковая, чистоплотная, мой Трейси без ума от неё был, наряжал, как куклу, баловал. Я предупреждал его, не стоит к ней привязываться, да разве этот дурачок меня слушал когда – нибудь. Ах, она такая миленькая, такая беленькая, ах, так похожа на Вас, ах, оставим её себе, ах, ах, ах, мистер Эм! Вот и доахался. Вчера приезжаю с работы – Авроры нет, фурнитур в слезах- едва добился, что случилось – изволили быть Консул Минк с компанией, изволили забрать Аврору. Я, разумеется, кинулся к Ясону, но было поздно. Компания! Зарвавшийся карьерист Кристиан Моретти, Вальтер Трейн –его дважды выводили из комы от передозировки психодизлептиками, Дэрил Рот- я вообще не понимаю, как этот неразборчивый садист проходит проверки у Юпитер, когда он входит в раж, ему всё равно – пет перед ним, секс –долл, или нормальный человек, гражданин! Отвратительно! Как мог Ясон опуститься до этих блонди! Каждый из них – кандидат на нейрокоррекцию, и Ясон...( фраза зачёркнута). К моему приходу Аврора была уже мертва, они отдали её своим гнусным петам, а ведь девочка...(фраза зачеркнута) Гнусно! Как это гнусно! Я был так рассержен, что не смог сдержаться, а ведь стоило поостеречься в присутствии этих мерзавцев, никто не должен знать о моей лаборатории. Но Ясон! Как он мог! Я ведь всё ему тогда объяснил! Он же знал, что Аврора не пет, что она – единственный экземпляр, у неё ценнейшие данные, генетический материал, полученный от неё, мог принести нам миллионы! Знал, в конце концов, как много сил и ...(зачеркнуто) я вложил в этот проект, как я относился к Авроре, если уж на то пошло! И эта его двусмысленная фраза, что он хотел другого. Чего – другого? Как объяснить его поведение? Он ничего не делает просто так, неужели он хотел оскорбить меня, задеть? Но почему? Наше предприятие противозаконно, я знаю, но он – старший партнёр, и я подчиняюсь ему, в пределах разумного, конечно, у него нет поводов вести себя подобным образом! Опять выражаюсь слишком экспрессивно, хотя ввёл уже две дозы анксиолитика, но я просто безмерно возмущен этим случаем. Ушел, хлопнув дверью, не попрощавшись, повысил голос на Консула. Но у меня были на то причины, с этим кто угодно согласится. Я всем ему обязан, однако есть же границы! Что с ним творится в последнее время, неужели он начал принимать серьёзные наркотики? Его эмоциональная нестабильность достигла болезненной степени, он все чаще теряет контроль над своими побуждениями! Ладно, петы! Дошло до того, что он изуродовал своего фурнитура! У мальчишки шрам на пол–лица, конечно, в доме такого держать не станешь, пристроили его где–то в Мидасе. Наказывать так своих домашних! Бедная моя Аврора!"

"Пишу, и не могу поверить в то, что это было на самом деле. О Юпитер! Я не знаю, смогу ли выразить свое состояние, но я должен сублимировать хотя бы таким образом, иначе... Ясон пригласил меня на ужин сегодня. Я и не думал отказываться – последние пять - шесть месяцев наши отношения выровнялись, и приносили мне истинное удовольствие. Не знаю, в чем причина, но эмоциональная нестабильность Ясона, так тревожившая меня на протяжении всего нашего знакомства, за это время исчезла, исчезли все эти томительные паузы в разговоре, взгляды в упор, попытки нарушить мое личное пространство, неожиданные вопросы, непонятная раздражительность и сарказм, - словом все, что превращало для меня наши встречи в тяжелое испытание. Полгода наша дружба – не побоюсь этого слова – была безоблачной, беседы носили исключительно деловой характер, Ясон выказывал благожелательную заинтересованность моими делами, информировал о финансовой части нашего общего предприятия – так что я уже почти забыл тот неприятный инцидент с загубленной Авророй. Ехал к нему в самом радужном настроении, и оказался совсем не готов... Поначалу все было чудесно – обед, изысканное вино, Ясон передал мне биржевой отчет с Дарта, весьма результативный для нас, если верить первому взгляду. Пока я читал, он сидел в кресле, небрежно поигрывая бокалом, лицо его было спокойно, но пальцы без устали трогали стекло, он смотрел на меня с улыбкой, так что я насторожился. Затем он резко встал и приказал привести какого–то пета. Я снова успокоился – он не уставал подшучивать над моим равнодушием к пет-шоу, обычно я тоже отвечал ему шутками. Как выяснилось, успокоился я зря. Пет оказался диким, необученным монгрелом! Даже для Ясона с его эксцентричными привычками это было слишком! Низкорослая особь, с характерной темной кожей, черными волосами и, судя по всему, весьма строптивая. Ясон звал его Рики. Мне трудно описать, что было дальше. Ясон велел ему ласкать себя – довольно обычная инструкция, - но мальчишка отчего–то разъярился, и принялся осыпать Ясона ругательствами, я и половины из них не понимал, и поначалу решил, что это искусная инсценировка, но напряженный голос и резкие движения маленького звереныша, бурная вегетатика, горящие глаза убедили меня в обратном. А Ясон! Я был поражен его реакцией – он явно наслаждался видом этого мальчишки, никогда я не видел его таким прежде. Он не взялся за хлыст, что было у него в обыкновении, нет, он укрощал звереныша голосом, взглядом, они играли, словно оба были петами, равными в своих инстинктах и желаниях! Мальчишка подчинился Ясону, тонкие темные пальцы ласкали смуглую кожу, покрытую испариной, он покраснел, мускулы пресса и бедер подергивались, он начал уже тихо стонать. Я в смятении взглянул на Ясона и меня бросило в жар – он смотрел на это зрелище как зачарованный, ноздри дрожали, пальцы сжали подлокотники кресла. Воздух в комнате словно сгустился, мне стало трудно дышать, краски и запахи стали вдруг пронзительно яркими и острыми, в ушах звенело, как будто у меня началась гипервентиляция. И в то же время... это сложно объяснить... меня словно не было там, рядом с ними. То есть, с Ясоном и его петом, я хочу сказать. Когда у него произошла эякуляция, он выкрикнул имя Ясона и повалился на бок. Я... я едва не закричал вместе с ним – так был рад, что все закончилось. Если бы. Игра продолжалась. Этот гадкий монгрельский звереныш, не спуская с нас глаз, принялся слизывать сперму с пальцев, он наслаждался моим явным возмущением, но еще больше он наслаждался смятением и возбуждением Ясона, которые тот и не думал скрывать! То, что произошло дальше... Вспоминать об этом невыносимо, но я должен, иначе никогда не смогу избавиться от навязчивого, ненормального, черного притяжения этой сцены! Первый Консул Амой, Ясон Минк, блонди, вершина эволюции целого вида, бросился на колени, схватил это смуглое беспородное животное, пета, и поцеловал его! Юпитер! Прикоснулся ртом ко рту своего пета! Наверно, со мной случилось нечто вроде диссоциативной фуги, потому что буквально в следующий момент я очутился в холле апартаментов Ясона, дрожащий, задыхающийся, почти ослепший от шока. Я едва сознавал, что со мной происходит, опрокинул какую–то мебель, и опомнился только, когда наткнулся на стену и сполз по ней, свернувшись в клубок, словно мне все еще семь лет и я подвержен чрезмерной чувствительности. Но даже на этом мои испытания не закончились. Я не знаю, сколько просидел у стены, вероятно, недолго, потому что когда кто-то прикоснулся к моему плечу, я рванулся, как... Я подумал, что это Ясон. Слава Юпитер, это был всего лишь "красный" фурнитур Ясона, которого тот когда–то избил хлыстом за мелкую провинность, а потом сделал своим агентом в Мидасе. Я вспомнил, что мальчика звали Катце. Как наивно наша память цепляется за привычные, успокоительные мелочи, когда настоящее слишком ужасно для восприятия! Он испуганно спрашивал, что со мной, не позвать ли врача. Я сумел помотать головой. Он помог мне добраться до кресла, заставил опустить голову к коленям – подумал, видно, что у меня гипервентиляция. Когда я выровнял дыхание и распрямился, он сидел в соседнем кресле, развалившись, не глядя на меня, но мне почему–то казалось, что он настороже и чувствует каждое мое движение. Передо мной стояла чашка с зеленым чаем. Я выпил, удивляясь, что пальцы почти не дрожат, потом достал дозатор, и впрыснул себе анксиолитик, прямо через сьют. Я всегда беру с собой анксиолитик, когда приглашен к Ясону. Мальчик вздрогнул, услышав щелчок, перевел на меня глубоко посаженные светло – карие глаза, диковато блестевшие из–под красной челки. Я... мне вновь стало не по себе. У Ясона просто склонность окружать себя дикими животными! Он смотрел так, словно знал, что произошло в гостиной. Лекарство, наконец, начало действовать, мир встал на место, померк, потерял разящую остроту запахов и яркость красок, эмпатические переживания притупились, я чувствовал только пустоту и усталость. Мальчик тем временем достал сигареты, спросил: "Вы позволите?" Я хотел было осадить его, потом заметил, что он одет, как гражданин, и махнул рукой. С какой стати мне заботиться о сохранности бывшей собственности Ясона? Он закурил. Мы сидели молча. Потом я спохватился - пора было домой, только вот невежливо, по-детски сбежать, не попрощаться с Ясоном... Я начал подниматься, но мальчик вдруг сказал: "Не надо". От удивления я снова упал в кресло. "Не стоит возвращаться туда, если с ним Рики" - тихо пояснил Катце. Я оторопело уставился на него сквозь марево дыма. Он завозился под моим взглядом, зачем–то закрыл щеку волосами, так что мне стал виден лишь тонкий нос да дымящая сигарета. "Что ты хочешь этим сказать?" - спросил я. " Ничего. Он подобрал Рики в Цересе. Полгода назад. Вы должны помнить, мистер Эм. Вы в тот день еще повздорили. То есть, я хотел сказать, у вас с мистером Минком была дискуссия... об испорченном генетическом материале...и вообще. А как Вы ушли, он велел везти его... поразвлечься куда-нибудь. Но ничего ему тогда не нравилось. Все ему было не то..." - странный мальчишка словно в раздумье покачал головой. Сигарета ярко вспыхнула. Он продолжил с непонятным сарказмом: " И так его завела эта ваша... дискуссия, что мы в конце концов оказались в Цересе". Я поднялся. Хотелось бы думать, что я рассердился, но... Я просто не мог дальше оставаться в этом притоне сумасшедших извращенцев и шутов с дурными привычками и непонятными намеками. Я велел невоспитанному мальчишке подать мне плащ и передать Ясону... "Сию секунду. Я тоже ухожу, мистер Эм" - сказал он, подскакивая, как пружина, но не переставая мусолить свою сигарету. Слава Юпитер, он молчал, одевая меня, провожая до дверей, молчал и в лифте, только на улице попрощался с изысканной вежливостью фурнитура, которую не до конца еще уничтожило в нем от хлыста полученное гражданство. Падал мокрый снег. Я не торопился в машину. Мое настроение было зыбким и печальным, как эти тающие на лету белые хлопья. Я смотрел, как мальчишка, задрав тощую ногу, седлал свой байк. Ему было неловко под моим взглядом, он все старался отвернуться, прикрыться волосами, но такой шрам не скроешь. Когда он наконец укатил, мне в голову пришла странная, глупая мысль. Не только его пометил Ясон.

Я написал все, что хотел. Все, что смог доверить бумаге с помощью двух доз анксиолитика. Здесь приведена примерная схема психокоррекционного вмешательства для Ясона. Остается лишь ввести данные тестирования. Если он согласится на тесты, конечно. Но об этом я не могу сейчас думать, слишком устал. И слишком устал, чтобы уснуть. Что он все же хотел сказать, этот мальчик?"

(после схемы есть еще рисунок, единственный рисунок от руки в дневнике Рауля – красная лисья мордочка, и подпись "VULPES SILVANUS")

"Ясон отказался, очень резко. О вчерашнем не было сказано ни слова."

"Но почему, почему, по какой причине ты делаешь это? Твоя генокарта чиста, откуда бы взяться этой... зависимости? Не будет мне покоя, пока я не найду причину сбоя нейрорегуляции, либо затаившийся в геноме дефект. Если бы ты хоть немного помог мне, Ясон, если бы понял, насколько это серьезно, как губительно может оказаться для новых поколений блонди твое нежелание сотрудничать. Если бы согласился на тестирование и коррекцию!

Что скрывается за твоим невозможным, иррациональным упрямством?"

"Сегодня был странный разговор. Ясон спросил, не собираюсь ли я доложить Юпитер о ... обо всём. Я сожалею. Даже если это просьба о помощи. Бедный мой друг. Но я не могу найти в себе силы спасти тебя и рассказать Юпитер о твоем проступке. Иначе откроется и мой проступок тоже. На свое душевное равновесие я уже давно махнул рукой. Я плохой блонди, моя жизнь - цепь сделок с совестью и законом да ненавистная нейрокоррекция. У меня осталась только лаборатория в Мидасе. И я не могу пожертвовать своей работой, даже ради тебя. Прости, Ясон. Я оставляю тебя твоему безумию"

 

2.

Щелчок зажигалки, потом второй, третий... Сигарета разбухла от влаги. Катце швырнул её в лужу и вытряхнул из пачки другую. Та же история. Он слишком долго простоял под дождем, вот что. Сидел бы в машине, да только в машине усидеть было никак невозможно. "Что он там застрял, блин!" - подумал он в который раз, даже проворчал себе это под нос тихонько. Рики пропал. Ничего нельзя было доверить этому тупому монгрелу! Катце свирепо зажевал сырую сигарету. Кого он обманывает! Почему торчит тут под дождем и придумывает, будто Рики просто пошел на дело, а его оставил на стрёме. Что все, как раньше, и ничего не произошло. "Рики, быстрее". Рики, Рики... Изжелта – бледное лицо, нос заострился, в глазах - ни следа былого упрямого задора, губы искусаны. На джинсах спереди- кровавое пятно. Когда Катце увидел его такого полчаса назад, а потом ещё и выслушал, он почувствовал одновременно гнев и жалость. Но гнев преобладал. Кретины, бля. Доигрались. Больше всего ему тогда захотелось пристрелить дурного монгрела, обоих дурных монгрелов, но по многим причинам он не мог этого сделать, поэтому сдержался. Не стал пороть горячку. И вот он мокнет под дождем, а там внутри эти трое, одуревшие от любви и ревности... Нет, должен же хоть кто–то сохранять трезвую голову и попытаться, хотя бы попытаться разрулить ситуацию. Катце выплюнул сигарету и решительно зашагал к темной громаде Дан Бана. В ту же секунду земля содрогнулась, полыхнуло пламя, и взрывная волна швырнула его на капот машины.

Сознания он не потерял, только крепко приложился боком, так что рёбра хрустнули. С трудом встал, и, оглянувшись, выругался – прямо в центре Дан Бана стоял столб огня, освещая покосившиеся остовы домов, пустырь, развалины арсенала. Новый взрыв опрокинул его на колени, Катце пробовал ещё встать, но тут рвануло совсем близко от входа, и он сдался, втиснулся в какую–то трещину на асфальте, прикрыл голову руками. Он насчитал ещё четыре взрыва, не слишком сильных, потом настала тишина, только гудело пламя, да где–то истошно заливались сирены. Он отважился высунуться из своего убежища, дым ел глаза, но можно было разглядеть, что основное здание арсенала устояло, только странно покосилось, кое- где горело, огонь потихоньку уступал дождю. Постанывая от боли в помятых рёбрах, Катце поднялся, дрожащими пальцами сунул в рот сигарету, это помогло, ненамного, но в голове прояснилось. Гай, ублюдок, сволочь! Гай – кто ж ещё!- устроил это, а Рики и Ясон… они остались там, в горящих развалинах. Катце выругался и ударил кулаком по машине, которая уцелела, гляди–ка ты, а весь его мир рушился... Сирены завывали все ближе. Спокойно, парень, спокойно, - приказал себе Катце. Успокойся. Садись в машину и дуй отсюда. Они мертвы. Погибли, тут уж ничего не попишешь. Умерли вместе, всем бы так. Многие и этого не имеют. Давай, легавые близко. Он уговаривал себя ехать, а сам не двигался с места и не спускал глаз с покосившегося провала, озаренного глубинными огненными сполохами. И с замирающим сердцем увидел, как из дыма выползают две сцепившиеся фигуры, как обнявшись, едва не падая, они ковыляют к нему. Катце выронил сигарету, бросился к ним, но тут же отшатнулся и заорал:

- Бля, какого хуя ты приволок эту падаль? Где Ясон?

- С Ясоном... плохо...- прохрипел в ответ Рики. Он едва держался на ногах, одежда местами ещё дымилась, руки и волосы обожжены. Катце заткнулся. Он был настолько уверен, что из огня выйдут Рики с Ясоном, или не выйдет никто, что до него не сразу дошло, что именно сказал монгрел.

- Что? – тупо переспросил он.

- Позаботься... о Гае...- Рики свалил осевшее тело прямо под ноги Катце. Рыжий опустил глаза, потом вырвал пистолет из кобуры, другой рукой схватил за шкирку Гая и прошипел:

- Сейчас позабочусь!

Лучше было орать и тыкать дулом в эту сволочь, чем думать о том, что Ясон мертв, что Рики...

- Не надо, Катце, - попросил Рики, - просто отвези его в больницу. А я останусь с Ясоном.

Лицо черноволосого монгрела стало спокойным и почти ласковым при этих словах. Оторопев, Катце смотрел, как он поворачивается к Дан Бану, как его клонит, но он удерживается на ногах и делает шаг, другой, все быстрее. Оборачивается, останавливается.

- Эй, Катце, у тебя есть сигареты?

"Красный" переступает через тело Гая, протягивает Рики смятую пачку.

- Не эти, другие, - улыбнувшись, говорит монгрел. От этой улыбки Катце чувствует что-то странное с горлом и глазами. Что–то невыносимое. Он даёт Рики ту пачку, с двумя лунами, нарисованными от руки черной тушью. Рики принимает её и ковыляет к Дан Бану. Он не оглядывается. Катце бессильно смотрит вслед. Рука его сжимает пистолет, по лицу, вдоль шрама, сбегают струи дождя.

Последний раз в Дан Бане рвануло, когда Катце уже отъехал квартала за три. Машина прыгнула вперед, Катце вылетел бы через лобовое стекло, его спас пристежной ремень. Он всё равно клюнул лицом в приборную доску, но боли не почувствовал. Другое грызло изнутри гораздо сильнее. Гаю на заднем сидении пришлось куда хуже, и Катце не думал, что монгрел ещё жив, когда притормаживал машину возле крохотной муниципальной больницы, одной на весь Церес. Хватит с него и этого, думал "красный", когда двери операционной сомкнулись за каталкой, увозящей Гая. Хоть бы он сдох, эта сволочь. Его зашатало, голова закружилась, и он подумал, что ничего страшного не случится, если он немного посидит, а то как – то... "Всё страшное уже случилось" - сказал он громко и засмеялся. Отвратительный смех исцарапал ему глотку, он закашлялся, так что слёзы хлынули из глаз, и он зло размазал их по щекам. Хирург, который проходил в операционную мимо странного посетителя, испуганно шарахнулся, наткнувшись на бешенный остекленевший взгляд с покрытого кровью и грязью лица. "Что уставился, док?" - глумливо расхохотался Катце, схватил хирурга за рукав – "Давай вали к этой сволочи, зарежь его к хуям, сколько спирта ты ёбнул этой ночью, а, док?.." Он демонстративно повел носом, хирурга как ветром сдуло- такому отморозку пристрелить, что плюнуть... Хлопнула обшарпанная дверь операционной. А Катце упал на продавленную скамейку и отключился.

Очнулся он от резкого металлического скрежета, мимо прогрохотала каталка, кто–то протопал, взволнованные голоса " ...что смотришь, придурок, еще адреналина!" "А чё-о, он дышит? Не, правда, дышит, аж ходуном ходит, а ноги-то отхуячило по колено, бля, вот живучий гад, блондинчик-то!.." "О, Юпитер, только бы он не умер, только бы не здесь, нас же расстреляют всех на месте, мы же все подохнем из–за этого мудачьего блонди, ну как, как он там оказался..." Трехэтажный мат оборвал причитания, "...два куба камфары, и скорее, скорее!.." Катце взвился со своей скамейки, и сумел ещё увидеть, пока не сомкнулись двери, запрокинутую белокурую голову на каталке, сьют, залитый кровью, но местами светло – синий... Ему самому словно вкололи адреналина. Ошибки быть не могло – в операционную, к пьяному в дугу хирургу, катили Ясона Минка - обожженный, искалеченный, но он был жив. Катце заметался по грязному приёмному покою, натыкаясь на больных, не обращая внимание на ругань и толчки. Жив. Пока за него не взялись местные костоправы. Решение пришло мгновенно. Он выудил из кармана мобильник, молясь всем подряд, чтобы связь работала. Приветливо загорелось зеленое окошко, томный голос проворковал "вставь мне, бестия!" Раньше это звучало прикольно. Но не сейчас. Катце замер, память услужливо подкинула номер, который он знал назубок, но по которому не звонил ещё ни разу. И думал, что не позвонит никогда. Просто знать уже было... было... Он помотал головой, выдохнул сквозь стиснутые зубы, нажал на кнопку, обеспечившую анонимность, и начал набирать эти цифры.

 

- Сюда, господин Советник, - "зеленый" медик суетливо распахнул двери. Рауль поморщился – заштатная муниципальная больничка на окраине Мидаса явно нуждалась в капитальном ремонте и переоборудовании. "Я займусь этим обязательно, если Ясон еще дышит, если они умудрились поддержать в нем жизнь и правильно распорядились... органами" - пообещал себе Рауль, а вслух сказал:

- Немедленно расчистить здесь все для реанимационного мобиля.

Поднялась суета, охрана и парамедики Рауля принялись теснить к выходу больных и местный персонал, раздались негодующие крики, стоны, женщина зарыдала. Заплакал ребенок. Рауль показался себе каким–то злобным демоном из детского сериала, взгляд его заметался, выхватывая отдельные картины – обшарпанные стены приемного покоя, быстро пустеющие виниловые скамьи с выпотрошенной обивкой и порезанными спинками, размазанную лужу крови на полу. Зареванная женщина прижимает к груди обожженное детское тельце, телохранитель бесцеремонно ее подпихивает, смуглый парень с плохо прокрашенными волосами идет сам, переругивается с охраной, но странно клонится, зажимая бок, между пальцев пузырится красное, к нему бросается медик в порванной робе, помогает перешагнуть через порог. Острый запах крови, рвоты, горелого мяса и антисептиков... Пестрые лохмотья, искаженные болью и злобой лица, оскаленные гнилые зубы, ожоги, размазанная кровь, размазанная краска. Черные, каштановые, темно–русые волосы, волосы выкрашенные во все цвета радуги, волосы обгоревшие. Церес. Рауль стиснул зубы и приказал себе не расслабляться. Это был Церес, погубивший Ясона.

Охранники работали быстро. Через пять минут приемный покой был очищен от толпы, и охрана ринулась освобождать коридоры, главный врач семенил впереди, указывая дорогу. В широко распахнутые двери въезжал модуль, серебристая обтекаемая торпеда на воздушной подушке. Рауль со своими медиками двинулся следом за машиной. Протискиваясь тесным коридором, он видел битком набитые палаты, больные лежали даже на полу, запах был такой, что у него ноги подкашивались. Внезапно что-то заставило его повернуть голову – в дверном проеме рядом с коротышкой в одежде врача стоял высокий худой парень, и смотрел прямо на Рауля желтыми лисьими глазами из–под рваной челки. Челка побелела от известковой пыли, но Рауль все равно узнал его – о, Юпитер, и этот здесь, как всегда, в гуще событий! Но впереди уже маячила раскрытая дверь операционной, и блонди тут же позабыл про Катце. Вид Ясона, вернее, того, что от него осталось, мгновенно убрал из головы Рауля все мысли, кроме профессиональных.

- Мы сделали все, что могли, господин Советник!

- Я вижу. Отойдите в сторону. Перчатки.

- Гемодинамика стабильная, мистер Эм.

- Хорошо, Уинтерс. Дайте мне диагност и займитесь его ногами. Да отойдите же Вы! Подгоняй мобиль, Тимо.

- Ага. Уйдите, доктор. Мистер Эм, Вы тоже подвиньтесь. Так.

- Мы не сразу поняли, что это блон... я хочу сказать, Консул, в таком месте, и его волосы, видите ли...

- Да... Не мешайте мне.

Попискивает диагност. Руки зеленоглазого блонди работают так быстро, что отдельных движений почти не видно. Черепно – мозговая травма. Открытая. Но размозжения мозга и гематом нет. Хорошо, Ясон. Сломан пятый шейный позвонок. Спинной мозг цел. Сломана ключица слева, похоже, в левой руке ни одной целой кости. Мелочи. Справа только вывих плеча, но артерия цела. Отлично. Пять сломанных ребер, два воткнулись в легкое. Оставим эту их конструкцию, для транспортировки сойдет. Отрыв селезенки. Щуп, Уинтерс. Оп-паньки. Почки ушиблены, но ничего страшного. Цела печень. Цела поджелудка. Прободение тонкой кишки в двух, нет, в трех местах. Щупы, Уинтерс. Так. Включайте отсос. О Юпитер! Пятый поясничный всмятку, спинной мозг поврежден. Плохо. Очень плохо. И здесь тоже. Щуп, Уинтерс. Травматическая ампутация обеих ног в нижней трети бедра. Ожоги первой - второй степени, четырнадцать процентов кожных покровов, в основном спина. Все. Подводи манипуляторы, Тимо.

Израненное укороченное тело, опутанное эндоскопическими щупами, манипуляторами и трубками с питательным раствором, медленно погружалось в реанимационный мобиль. Рауль стоял рядом, собранный и сосредоточенный, он, наконец, хоть что-то сделал правильно. Ясон будет жить. Внезапно обожженное лицо Консула дрогнуло, открылся один глаз – второй заплыл, и тихий голос простонал:

-...Рики.

Рауль поспешно склонился к Ясону.

Тот секунду смотрел на него единственным глазом, зрачок был сужен в точку от обезболивающих и плавал в бледно – синей радужке. Искал что-то в лице Рауля. Не нашел, веко опустилось. Рауль почему–то почувствовал себя предателем. Совершенно иррационально. Отвернулся, хотел было подать команду закрыть мобиль, но его остановил мучительный скрежет:

- Рауль... Найди Рики...

- Рики мертв, - ответил Рауль, чувствуя себя еще большим предателем. – Тебя выбросило наружу взрывной волной, внутри Дан Бана все выжжено. Мне позвонили, что ты здесь. Анонимный звонок. Сейчас бригада Старшего Коронёра Дэрила Рота выясняет причины взрыва. Как ты там оказался, Ясон!?

- По... езжай туда. Найди Рики...

- Рики мертв! – о, Юпитер, опять все с начала! Зависимость!

- Найди... хоть клетку... Ты сможешь...

"О да, я бы смог" - подумал Рауль с тоской. Восстановить твоего пета. Любые модификации. Два года на стимуляторах – и готово! Волшебник Рауль. Секретный ручной гений Ясона. И все по новой.

- ...прошу, Рауль... найди Рики...

- Там Дэрил Рот. Если есть хоть какие – то фрагменты тела, он заберет их.

- Не... Рот. Ты... Прошу... – синий глаз задергался по горизонтали, губы свело влево, Рауль вскрикнул:

- Нистагм, Уинтерс! Но мозг же цел!

- Фосфоцианид в крови, мистер Эм. Кажется, "черная луна", я уже ввела антидот.

- ...обе... щай... найди Рики...

- О, Юпитер, обещаю! Тихо, да ты что, не двигайся, успокойся, Ясон, я обещаю! Седативное, Уинтерс, немедленно!

Ничего не поделаешь – раз пообещал, значит надо, уныло думал Рауль, провожая взглядом медицинскую машину с мобилем и охранников на байках. Все в нем противилось предстоящему, но он обязан Ясону, и кроме того, просто из жалости он попробует... Снова эта иррациональная чувствительность. Возьми себя в руки, Рауль! Ты. Обязан. Ясону. Тем, что еще имеешь возможность заниматься любимым делом, хотя бы тайно. Рауль устало потер висок – начиналась головная боль – и направился к своей машине.

- Мистер Эм!

Так он и знал!

- Ну что Вам, Катце?- досадливо. Проклятый Идеальный Блонди!

- Вы поедете к Дан Бану? Возьмите меня с собой!- только бы согласился!

- А зачем Вам туда, мистер Проныра? – ого, да мы сердимся! Присмотреть за тобой, моя идеальная сосулька! За тобой и за Коронером Ротом. Чтобы не вздумали выкинуть какую – нибудь блондевскую пакость. Хотя нет. Ты на пакость не способен. Ты же у нас идеальный. Но твои высокие принципы могут обернуться похуже пакостей Мясника Рота.

- У меня с собой есть сканнер для биоматериалов, мистер Эм. С ним дело пойдет быстрее. И я знаю, где именно искать... то, что Вы пообещали найти.

- Откуда ты?...

-А Вы как думаете? Подслушал. И сканнер взял из больницы.

- Украл. Это называется "украл", - какие мы ядовитые! - Интересно, Катце, почему я не удивляюсь? Поехали.

- Вы позволите?

Рауль рассеянно махнул рукой, Катце закурил, и после щелчка зажигалки в машине повисла тишина. Салон был отделен от водителя матовой звуконепроницаемой перегородкой. Рауль, в отличии от Ясона, никогда не забывал установить её. Катце искоса взглянул на Идеального Блонди, тот сидел прямо - а как же! - но мрачный, как туча. Рыжему до боли привычно захотелось схватить его за плечи, встряхнуть, смутить, чтобы холодная маска слетела с лица, узнать его мысли... старая песенка! Вместо этого он спросил:

- У Вас не найдется выпить, мистер Эм?

За такую наглость в другое время и у другого блонди он мог запросто вылететь из машины на полном ходу, но Рауль лишь коротко взглянул на него и потянулся к встроенному бару. Налил вина из непочатой бутылки. Катце одним глотком опорожнил бокал, протянул его для новой порции. Рауль добавил, но предупредил:

- Не увлекайтесь, Катце, мне ещё понадобится сегодня Ваша помощь.

- Я в порядке, - спиртное покатилось вниз, согрело, расслабило тугой узел, который скручивал внутренности уже двенадцать часов – с момента звонка Рики. Катце откинулся на сидении и глубоко затянулся. Смешанный запах сигаретного дыма и Рауля – корица, древесная горечь, антисептик - проник в ноздри, голова поплыла. Секунду или две Катце позволил себе бездумно насладиться передышкой, зная, что следующая будет очень не скоро. А открыв глаза, увидел, что Рауль смотрит на него, прямо на изуродованную щеку, и, едва не поперхнувшись, судорожно выпрямился. Хотелось прикрыться немедленно, но руки были заняты сигаретой и бокалом.

- Что Вы уставились? – прошипел Катце, он не был уверен, что это не подстроено, правда, у Рауля не было склонности к таким играм. Раньше не было.

- У Вас лицо в крови, - невозмутимо сказал Рауль и бросил ему на колени белоснежный платок, - Утритесь. Нам с вами ещё предстоит встреча с Коронёром Ротом.

Катце злобно утопил сигарету в бокале, потом из него же намочил платок и вытер саднящие царапины на щеке. Рауль наблюдал за ним с полным равнодушием, и Катце – проклятое вино развязало ему язык - не выдержал:

- Слушайте, мистер Эм. Ясон при смерти. Мы едем... сами знаете за чем. Вы хоть что-то испытываете по этому поводу? Не хотите поделиться ощущениями?

Ему показалось, или лицо Рауля дрогнуло. Но ответ был ответом Идеального Блонди:

- Вы меня удивляете, Катце. После всего, чему Вы были свидетелем сегодня, чему мы все были свидетелями последние пять лет, какие у меня могут быть ощущения? Хвала Юпитер, я очень давно избавился от неуместной чувствительности. Должен же хоть кто–то сохранять ясность мысли в этой дикой ситуации!

С этими словами Идеальный Блонди отвернулся и открыл ноутбук. Все. Беседа окончена. "Ясность мысли в этой дикой ситуации...Твою мать, и в это я...". - подумал Катце оторопело, но оборвал себя. Закурил по- новой. Думать об этом было бесполезно, особенно сейчас. Хотя... Где–то он уже что-то такое... Вспомнил. До взрыва. Он ещё хотел пойти к ним и разрулить ситуацию. На трезвую, мать её, голову. Катце невесело хмыкнул и покосился на Рауля, тот даже головы не поднял, пальцы не дрогнули на клавиатуре, словно рядом никого и не было. Похоже, в этой машине собрались умельцы сохранять трезвость и ясность. Срань Юпитер, надо же, у него нашлось что-то общее с Идеальным Блонди! Трезвость и ясность!.. Сигарета прогорела до фильтра, Катце хотел было закурить другую, нашёл, блин, единомышленника, видно, головой приложился, крепче, чем думал, и это обманчиво - лёгкое дорогое вино… но тут машина притормозила. Первый блокпост. Они подъезжали к Дан Бану. Ещё через пятнадцать минут, когда все патрули были позади, и они оказались на месте, Рауль, наконец, закрыл ноутбук и отверз уста:

- Включайте сканнер, Катце, и настройте его на кастовый поиск.

- Зачем, мы же ещё из машины не вышли.

Рауль повернулся, посмотрел, наконец, на него, и Катце почувствовал себя…помехой. И абсолютно трезвой, к несчастью – настолько, что бы как следует осознать себя помехой - и ничем больше. В глазах Идеального Блонди стыла усталость, и голос был холоднее льда:

- Катце. Вы даже не представляете, насколько меня раздражает... всё это. Мне надоело с Вами пререкаться. Это неконструктивно. С этого момента Вы будете исполнять все мои указания. Если они покажутся Вам непонятными, постарайтесь сдержаться, и помните, что мой коэффициент интеллекта всё же выше Вашего, хотя Вы и уверены в обратном, непонятно почему. Включайте.

Катце криво улыбнулся и принялся настраивать прибор. Таким он Рауля ещё не видел. "А много ты его вообще видел?"

- Вот так. А теперь пораскиньте мозгами, Катце, - продолжил прохладный, усталый голос, - если Вы внимательно подслушивали, то поняли, что Коронёру Роту не стоит доверять.

- Я понял.

- Прекрасно. А теперь выходим из машины, и если он уже обнаружил какой- либо жизнеспособный монгрельский биоматериал на месте взрыва, но по какой- то причине попытается скрыть находку, я всё равно об этом узнаю, не так ли, Катце? Будьте внимательны. А если коронёры ничего не прячут, Вы... выругаетесь. Я думаю, это не насторожит даже Советника Рота.

- Рот.

- Эм. Чему обязан?

- Осмотр места происшествия.

- Вот как. Раньше Вы себя не утруждали.

- Раньше у меня не было приказа Консула.

- Консул мертв, Эм. И ему, можно сказать, повезло. Во всех смыслах.

- Консул жив. Мне непонятны Ваши намеки.

- Вы блефуете!

- О Юпитер! Я сам занимался Консулом после взрыва. У него нет ни одного повреждения, несовместимого с жизнью.

Дуэль взглядов. Старший Коронёр бледен до синевы и сжал челюсти намертво. В глазах у него – бешенство и разочарование. У Рауля, как обычно, отрешенный, рассеянный вид. Но теперь Катце знает – это только видимость. Он замечает, что на виске у Рауля выступила испарина. Мясник Рот. Не смотри на него, смотри на сканнер. Маленький экран на запястье фиксирует биоэлектрическую активность по кастам, мелькают зеленые и серебряные силуэты младших коронёров, ярким золотым светом горят оба блонди. Его собственные "красные"пальцы. Нет, ни одного темного монгрельского пятнышка. Катце спотыкается о камень, говорит "блин", Рауль не поворачивается к нему, но Катце видит, как напряжение отпускает его плечи. Голос – сама прохлада:

- Я жду, Рот. Жду уже довольно долго.

На лицо Мясника стоило посмотреть, если любишь наблюдать бессильную ненависть. Катце любил, но и ему хватило одного лишь взгляда. Мясник Рот тут же переключился на него:

- А этот что здесь делает? Вы хоть знаете, кого сюда притащили, Эм?

Рауль обернулся и задумчиво сказал:

- Ну, я полагаю, это Ред Катце, вольноотпущенник Консула, гражданин. А что?

- Список его преступлений длинной с руку, Советник Эм. Хорошенько подумайте, с кем связываться, очень может быть, что Ясон Минк больше не сможет защитить вас. Обоих.

Терпеливо, но с досадой:

- Определитесь наконец, кому Вы угрожаете, Рот- мне, Консулу, или гражданину Ред Катце. И помните, что в конце концов все решает Юпитер.

Мясник Рот вдруг сделал два шага и оказался так близко к Раулю, что тот невольно отшатнулся.

- О, а что, если вы занимались этим вчетвером – два блонди и два монгрела? Как на это посмотрит Юпитер? Скажите, Эм, каково это – быть уке для монгрела? А ты ведь уке, Рауль, могу поклясться.

Катце прошибло потом - вид Мясника Рота мог сейчас испугать кого угодно. Но лицо Рауля выразило лишь холодное отвращение, голос не дрогнул:

- Знаете, Рот, я никак не могу понять, где Вас воспитывали – в Академии Юпитер или в борделе?

Коронёр Рот отошёл с улыбкой, больше похожей на гримасу, и издевательским голосом проорал:

- Эй, пропустите этих двоих... пока.

- Сколько мы здесь уже?

- Четыре часа.

- Юпитер, как пить – то хочется... Осторожно! Давайте руку, мистер Эм.

Едкий запах гари, черная грязь под ногами, вывернутые бетонные блоки, перекрученная арматура, дымящиеся кучи мусора. Смуглые исцарапанные пальцы крепко сцеплены с другими, обтянутыми грязной белой перчаткой. Мерцание сканнера.

- Вы верите, что мы найдём... хоть что-то?

- А Вы, Катце?

- Не... блин!..

- Держитесь за меня. Вот так. Это пустая затея.

- Зачем же Вы тогда?.. Вам ведь наплевать на Рики.

- Я обещал Ясону. Я ему обязан.

- И это всё?

- Этого достаточно.

- И Вы сцепились с Мясником Ротом...

- С кем?!

- Так его зовут в Цересе. А Вы что, не знали? У каждого видного блонди есть прозвище. Мясник Рот. Обкуренный Трейн. Молния Минк.

Молчание.

- А почему Вы не спрашиваете, как называют Вас?

- Боюсь, мне это не интересно, Катце.

- Вот – вот. Идеальный Блонди...

- Что Вы сказали?

- Ничего. Выругался.

Снова салон машины. Катце забился в угол, Рауль сидит прямо, но теперь ему стоит усилий сохранять безупречную осанку.

- Теперь... всё? Рики мёртв окончательно? – тихо спрашивает Катце. Рауль кивает, довольно равнодушно. Его тянет снять перчатки и осмотреть руки, ладони почему–то горят. Ничего удивительного, думает блонди, мы больше пяти часов сканировали развалины, цеплялись за камни и арматуру, цеплялись... друг за друга, подтягивали, удерживали, волокли... вот этими руками. "Мы". Рауль сжимает горящие пальцы. Как же всё это странно!.. Он в смятении – никогда ещё в своей жизни он не был наедине с другим человеческим существом так долго, так... близко. О, разумеется, вынужденно!.. Блонди украдкой смотрит на своего попутчика, и натыкается на ответный взгляд, растерянный и какой–то отчаянный. Рауль вдруг вспоминает, что пропустил инъекцию анксиолитика, очень уж глубоко воспринимается окружающее, ещё немного, и он сможет читать мысли этого мальчика. Проклятая эмпатия! Так трудно сохранять спокойствие! ...Только он уже не мальчик, он же с тебя ростом, и тощий, весь словно из костей и жил, когда вы скатились… вместе… с той кучи щебня...

- А что будет с Ясоном? - потерянно спрашивает Катце.

- Ничего, - помедлив, отвечает Рауль, ему не сразу удаётся сфокусироваться на настоящем, - полное восстановление функций займет около полугода. И не думаю, что Юпитер отдалит его от Себя.

- Нет, Вы не поняли, мистер Эм, - тихий, настойчивый голос, таким голосом разговаривают с недоразвитыми детьми, - Что будет с ним... без Рики?

- Ничего, - повторяет Рауль, начиная раздражаться, назойливость "красного" ему неприятна, он бы предпочел помолчать, анализируя свои ощущения, –Если уж на то пошло, то без Рики Ясону будет только лучше, он и так основательно подпортил свою репутацию этой... связью. Не говоря уж об отношениях с Юпитер. Так что... Даже хорошо, что ситуация, наконец, разрешилась. Надеюсь, впредь его развлечения будут менее предосудительными.

Катце коротко, невесело смеется, потом резким движением хватает Рауля за плечи и пытается встряхнуть, блонди очень близко видит его лицо, искаженное злой гримасой, горящие светло – карие глаза, очень удивлённый, он легко отшвыривает эти худые руки и вскрикивает:

- Не трогайте меня! Что это Вы себе позволяете!?

Катце отшатывается, лицо "красного" словно замыкается в привычном ироническом спокойствии, насмешливым голосом он говорит:

- Да Вас никто не трогает. И ничто. Прошу прощения.

Рассерженный и смущенный, Рауль пытается выровнять дыхание, унять мелкую дрожь в позвоночнике, первой его мыслью было попросту вытолкнуть этого сумасшедшего вон из машины, за все его выходки, но он уговаривает себя проявить снисходительность – Ясон много лет был патроном Катце, случившееся с ним несчастье не могло оставить равнодушным бывшего фурнитура. "Мой Трейси уже в истерике валялся бы"- думает Рауль с мрачным юмором, успокаиваясь. Он смотрит на "красного" благосклоннее, и почти с жалостью замечает, что тот в ужасном состоянии- глаза запали и горят сухим блеском, волосы слиплись, потеряли цвет, лицо осунулось, рот дёргается, на виске запеклась кровь. И он часто хватался за бок там, в развалинах. Бедняга.

- Послушайте, Катце, я думаю, Вам не помешало бы показаться врачу, - мягко говорит Рауль, - я займусь Вами, когда переговорю с Ясоном в клинике.

"Красный" смотрит на него с насмешливым удивлением и какой–то тоской, потом вкрадчиво отвечает:

- Знаете, мистер Эм, меня просто поражает Ваша доброта.

Рауль вздрагивает, чувствуя вежливую издёвку, он в замешательстве смотрит, как Катце достаёт сигареты, без позволения прикуривает, как проворно двигаются тонкие пальцы, и гнев в нём мешается с иррациональной, почти детской обидой, ему хочется за подбородок повернуть к себе это замкнутое узкое лицо, приказать объясниться и прекратить... говорить таким тоном... Естественно, ничего подобного Рауль не делает. Он не знает, но в этот момент у него такой нервный, смущенный вид, что Катце не выдерживает и говорит:

- Не стоит обо мне беспокоиться. Я думаю, Вам будет чем заняться после того, как Вы сообщите Ясону, что Рики... что ситуация разрешилась.

- Состояние средней тяжести. Он запретил вводить ему успокоительные, Советник.

- Надо думать... Ясон. Ясон.

- Ты нашёл его?..

- Ясон, мне жаль...

- Ты нашёл его?!?

- Нет, я не нашёл ни одной паршивой клетки твоего паршивого пета!

Молчание. Обожженное лицо разгладилось, глаза смотрят сквозь Рауля, потом, после паузы, с усилием:

- А... Рот?

Поспешно:

- Мы... я и Катце проверили сканнером его команду, результат отрицательный.

Молчание.

- Ты рад, Рауль?

- Я... должен быть рад. Ты же знал, Ясон, рано или поздно... это закончится. Я могу ещё что – нибудь для тебя сделать?- Рауль на очень понимает, что говорит, ему хочется уйти побыстрее, эти сухой, страшный взгляд засасывает, как чёрная дыра, заставляя вспомнить о просроченной инъекции. Он не хочет... чувствовать Ясона так глубоко. Это оказывается... неприятно, даже больно!.. Наконец, когда напряжение становится нестерпимым, синие глаза сжалились и отпускают зелёные.

- Присмотри за Катце, Идеальный Блонди...

Консул опустил веки, словно уснул, но это не может быть сном, Рауля бьёт дрожь, желание уйти превращается в потребность бежать, а он не в состоянии сделать и шага, в ушах шумит кровь, что-то происходит у него на глазах, это делает Ясон, что - то, отчего воздух сгущается и тяжелеет, как перед грозой... И тут взвывают все датчики в палате, беспорядочно мигают приборы, кто–то испуганно ахает... А потом гаснет свет.

Женский крик, перерастающий в вопль.

В комнате для посетителей этажом ниже погасла лампа на потолке, вырывая Катце из муторного оцепенения, он подскочил на кушетке, уставился в окно и замер. Сверху, из Эос, ему было прекрасно видно, как тьма расползается по Танагуре, словно чернила по рисунку, захватывая квартал за кварталом, как погасли, наконец, все огни, до самого горизонта, и только две луны тускло мерцают в ночном небе над темными башнями небоскрёбов. "Ясон" - понял Катце, это знание пришло к нему как из воздуха, такого тяжелого, что застревал в глотке, заставляя задыхаться и дрожать. "Красный" пригнул голову к коленям, преодолевая тошноту и головокружение. Он не знал, сколько просидел так – минуту, полчаса, час, - когда свет снова зажегся, Катце выпрямился и ослеплено заморгал. Быстрые шаги по коридору, дверь разъехалась в стороны, и в комнату ворвался Рауль, бледный, как полотно, его глаза блуждали, из носа текла кровь, он выглядел так, что Катце подбежал к нему, обнял, и помог добраться до кушетки. Рауль, казалось, не сознавал, что с ним происходит, он вцепился в "красного" до синяков, Катце едва не застонал от боли, но сдержался, не отодвинулся, словно его тело, его руки могли утихомирить страшное волнение, снедавшее зеленоглазого блонди.

- Почему он это сделал? – голос Рауля, слабый и удивлённый, резанул Катце, он ответил успокаивающе, бессмысленно, как ребёнку:

- Не знаю, мистер Эм.

Хотя знал с того самого момента, когда стало ясно, что Рики мёртв окончательно.

- Вы знаете, - сказал Рауль и вырвался, отодвинулся. Катце неловко опустил руки, потом спохватился, достал сигареты, закурил. Рауль продолжил тихо, он говорил для себя, он упрямо пытался понять, где всё пошло не так. Идеальный Блонди.

- Он вывел из строя все источники энергии Эос... Весь реанимационный модуль отключился. Он... он хорошо взаимодействовал с энергетическими матрицами. Это что, тайна для Вас? А почему, Вы думаете, он был любимцем Юпитер? Потому что был лучшим... в этом. А потом... потом остановил своё сердце. Он покончил жизнь самоубийством, Катце, из–за беспородного монгрельского пета, он, Первый Консул Амой. Я... пытался остановить его... – Рауль сильно потёр лицо, в недоумении уставился на окровавленную руку, поспешно закинул голову назад, дождался, когда остановилась кровь, и вновь посмотрел на Катце.

- Он ударил меня. Я три раза запускал ему сердце, а он... он кричал, чтобы я отпустил его, и он ударил меня... после второго раза... Почему? Почему он себя убил? – с неожиданным гневом выкрикнул Рауль, его глаза, всегда спокойные, как вода, загорелись из–под сведённых тёмно – золотистых бровей, кулак с силой врезался в стену, по матовой поверхности побежали трещины, и остался кровавый отпечаток.

- Может, из–за того, что он любил Рики? – тихо сказал Катце, он даже не шевельнулся, его сигарета прогорела почти до фильтра, столбик пепла упал на безупречный белоснежный ковер безупречной комнаты для посетителей.

- Любил? – произнёс Рауль недоуменно, из его уст это прозвучало иностранным словом. Катце коротко и остро взглянул на блонди из–под свалявшейся чёлки, потом опустил голову, весь как – то сжался, сгорбился на белоснежной кушетке. На запястьях у него уже проступили багровые пятна от Раулевых пальцев.

- Нет, конечно, нет, - продолжил Рауль, вспышка истощила его, он успокоился, вернее, волнение ушло внутрь, переплавилось в потребность всё проанализировать, разложить по полочкам, это спасало всегда, это позволяло контролировать любую ситуацию... раньше позволяло, до этой страшной, невозможной ночи. – Он не мог поступить так иррационально из–за какой–то там... Нет, я думаю, это просто присущая ему эмоциональная нестабильность, плюс какой- то вид физиологической зависимости, - торопливо заговорил он, словно в диктофон, словно он один в этой комнате, один в целом мире, - я должен исследовать это подробнее, на фактическом материале, я просто обязан... я не успокоюсь, пока не пойму этот феномен, - он поднял на Катце затуманенные глаза, "красный" криво ухмыльнулся, потом выражение бесконечной усталости проступило у него на лице. " И в это я..." - подумалось привычно, но так же привычно он оборвал себя, поднялся и захромал к двери.

- Желаю удачи, мистер Эм, - сказал он, перед тем, как створки дверей скрыли от него погружённого в свои мысли Рауля. Безупречный профиль зеленоглазого блонди ещё долго стоял у него перед глазами. Словно нарисованный на веках. Но думать об этом было бесполезно, особенно сейчас. Впрочем, думать об этом было бесполезно всегда.

И вообще, на сегодня он уже был сыт по горло Идеальным Блонди.

 

3.

Четыре файла из рабочего ноутбука Рауля Эма, сохранена только первая запись, остальные уничтожены почти сразу после написания.

" Ясон мёртв. Обстоятельства его смерти шокирующи, и я не стану их описывать,– слишком тяжело на душе. Только потеряв его, мы начали понимать, какую огромную работу по координации, администрированию и экономическим прогнозам он выполнял, как много наших внепланетных связей держалось целиком на его личном обаянии, которое я не отрицал никогда, даже зная лучше, чем кто бы то ни было, его достойную сожаления неуравновешенность и плачевные пристрастия. А как неизмеримо много значила для меня его дружба! Он был единственный, кто… Но я должен подавить свои эмоции – на проявления горя просто нет времени. Смерть Ясона повергла Амой в хаос. Действия Департаментов дезинтегрированы, члены Совета пытаются разобраться в сложнейшем конгломерате ясоновой административной системы, при жизни он, образно выражаясь, держал Амой в кулаке и никому не позволял распоряжаться хоть сколько-то важным делом без своего участия. Пока он был жив, такая политика оправдывала себя, тем тяжелее теперешнее безначалие. Юпитер отключила опцию прямого общения и отказывается помочь. Мне нетрудно понять Её, хотя мои способности к восприятию энергоматриц ограничены.Она тоже скобит по Ясону.

Позже. Печатаю в ноутбуке –сказывается привычка к регулярным записям. Дома не был уже пять суток, с той самой ночи. Устал ужасно, но спать некогда. Вскрыл тело Ясона, по инструкции это должен делать Старший Коронёр Департамента в первые сутки после смерти, но Дэрил Рот был слишком занят интригами в Зале Заседаний, чтобы выполнять свои функциональные обязанности. Мне ассистировали Уинтерс и один из младших коронёров, Силвер Джон Бэнкей. Протокол вскрытия прилагается. Четвёртый день сижу у хроматографа, работаю с железами, мне кажется, всё дело в нейрогормонах. Пока идёт норма, но я намерен завершить выкладку полностью, до клеточного уровня. Полученные результаты прилагаю. Потихоньку взял повторные пробы биоматериалов, заморозил и отправил Уинтерс отвезти их к нам, в****, потом продублирую анализ, кое -какие приборы у меня чувствительнее. О Юпитер! Никогда, даже в самом страшном сне, я не представлял, что мне выпадет этим заниматься! Ясон, как ты мог, как ты мог поступить так со мной, со всеми нами? Почему ты оценил монгрельского пета выше Амой, выше своей жизни?

Сделал инъекцию, очень взволнован.

Феромон GPI-17/32756. Без патологии.

Позже. Этот сумасшедший Катце говорил о любви. Пусть так, но я всё же хочу выяснить субстрат этой любви, её причины и механизмы возникновения. Она выполняет все критерии зависимости, значит, зависимостью является. Сложная психофизическая зависимость, возможно, с элементами взаимного гормонального потенцирования. Жаль, что геном пета утрачен. Придётся искать эмпирическим путём. Или моделировать условия. Хорошо поставленный эксперимент чудеса творит"

"Дела мои плохи. Отстранён от заведывания Отделом Нейрокоррекции на время расследования смерти Ясона. Коронёр Рот выразил недоверие представленному мною отчёту о вскрытии и потребовал разморозки тела и повторной аутопсии. Арестовал и допрашивает домашних Ясона. Отвратительно. Просто отвратительно! Он преследовал Ясона при жизни, не оставляет в покое и после смерти"

" Юпитер наконец- то явила Себя. Избранники- Трейн, И Хэ, Моретти и Литтон. Указать нового Консула Она не спешит. Связался с И Хэ. Впервые не видел улыбки у него на лице – а ведь мы одногодки по Академии, я знаю его всю жизнь, хотя мы не слишком часто общаемся. "Ну что тут скажешь! Ужасно, дорогой, просто ужасно! Не знаю, как я это пережил. Досталось по полной программе, ну, почти по полной. Я думаю, меня спасло только моё непостоянство- у меня всякую неделю новенькие!" - примерно так он выразился. Я, наверно, должен бы радоваться, что хоть у кого – то из нас хватает психической устойчивости шутить в такое время. Но я несправедлив к Алексису. Следующая его фраза меня несколько взволновала, хотя и не удивила: "Будь осторожен, дорогой, твой напарник интригует против тебя". Он имел в виду Дэрила Рота, кого же ещё! Напарник! О Юпитер!"

 

"допросЮПИТЕРсквернопришёлсебямашине0000000000000 былсудорожныйприступ00подвывихплеча непроизвольноемочеиспускание обвинилрот000 мнеконец сейчас инъекция надопоработать пальцами надо успеть соберисьсоберись рауль лаборатория незабыть катцекатце катце"

 

Дом был стар. Входную дверь едва не заклинило, когда Катце открывал её погнутой карточкой, грязный пластиковый пол угрожающе прогибался под ногами, по углам громоздились кучи мусора- поломанная мебель, битое стекло, бутылки из–под стаута, использованные шприцы, какое–то тряпье, куски штукатурки. Он и забыл, каким шикарным местечком был его первый офис. На стенах – щербины от пуль. Полицейский рейд. Он тогда отсиживался с товаром в подвале. В этом самом, под бронированным люком, на котором даже вмятинки не осталось, когда легавые, озверев от неудачи, начали палить из автоматов во все стороны. Хороший дом, настоящая лисья нора. И вот теперь он продаёт его. Ликвидирует дело. Катце спустился вниз по крепкой лестнице, круглая крышка легко встала на место, отсекая его от монотонного городского шума. Загорелся тусклый свет. Тишина была такая, словно Катце внезапно оглох. Он сполз по стене на пол, вытянул ноги, достал сигареты, закурил. От резкого движения заныли сломанные ребра. Месяц прошёл с той ночи, когда его бросило на машину взрывной волной, а кости всё не хотели срастаться, словно смерть Ясона и Рики забрала часть его, Катце, силы и удачи. "Красный" оцепенело смотрел на причудливые извивы сигаретного дыма. Ясон и Рики… Лицо Рики, то капризное, скучающее, то яростно - упрямое, но всегда, всегда взгляд прикован к Ясону, даже если его не было рядом, эти глаза цвета смолы, каждое его слово, всё равно отражали Ясона… И глухая, жаркая тоска в голосе Консула, когда он говорил Катце – а кому ещё он мог такое сказать! - говорил о своём Рики - своей прихоти, своей игрушке. О своей ошибке, своей любви. Заведомой смертельной ошибке. Внезапно Катце скрутило, как от боли, сигарета выпала из пальцев, рыжий с коротким сухим рыданием запрокинул голову, он слишком долго держал это в себе, он не мог думать о той ночи, он так боялся сорваться. Потерять лицо. Рики и Ясон были огнём, который грел его, его надеждой, его тайной радостью, он мог ругать их, сердиться на их дурацкую любовь и её последствия, манипулировать ими, но он не представлял себя без них… И этот месяц был самым пустым и одиноким в его жизни. Что–то происходило с ним, горе словно прожигало себе путь изнутри, и наконец пролилось слезами, непривычными, жгучими, как кислота, Катце беззвучно рыдал, голова его моталась по стене, рыжие волосы цеплялись за серый камень, лицо стало мокрым и горячим, горло перехватило. Но даже после слёз облегчение не пришло. Катце прерывисто вздохнул. Парень, нельзя же так. Он попытался взять себя в руки, дрожащими пальцами достал сигарету, уронил её, поднял, прикурил от окурка, затянулся. Опухшие глаза уставились в стену. Хотелось ощутить хоть что – нибудь, кроме этой безнадежной пустоты, хотелось разозлиться, злость всегда помогала ему прийти в себя, он извел за месяц своих людей ядовитыми замечаниями, он избавился от большинства врагов - продуманные жестокие выходки, дерзкие операции и постоянная холодная ярость помогли ему удержаться на плаву после смерти Ясона, более того - доказать всем, что он силён сам по себе, даже без поддержки Консула… Только здесь, в подвале, злиться не на кого…

И тут зазвонил мобильник.

Катце поспешно вытер глаза, прокашлялся. Совсем он расклеился. Блядская машинка. Более неподходящего момента для звонка…

- Катце?..

Он так резко вскочил, что стукнулся головой о низкий потолок, но боли не почувствовал.

- Мистер Эм?!! Откуда Вы…

- Катце, Вы должны приехать ко мне немедленно. Адрес моих апартаментов в Эос…

Знал он этот адрес. Чёртов Идеальный Блонди. Жаркая смесь злости и… и злости!- затопила пустоту внутри. Месяц, целый месяц после той ночи он видел Рауля только в новостях, и вот теперь – "приехать немедленно"! А ни хрена!.. Пакостный чертёнок дернул его за язык:

- Сэр, я в десяти милях от Вас, в Цересе. У меня, извините, дела.

- Катце, я приказываю…

Чертёнок скалился и приплясывал у него на плече.

- Извините, сэр, при всём моём уважении, Вы не можете мне приказывать, – Катце чувствовал, что его заносит, но остановиться уже не мог, знакомая неодолимая потребность всколыхнуть этот омут, эту гладь заставила его продолжить:

- Вы отстранены от работы в Департаменте, пока ведётся расследование смерти Ясона.

Рауль на экране на мгновение опустил голову, волосы заструились вниз и скрыли от "красного" результат его выходки. Он вдруг почувствовал себя злобным гадом. И чего он выёбывается? В конце – то концов, Рауль не виноват… Ну не ожидал же он в самом деле, что Идеальный Блонди будет утирать ему сопли после смерти Ясона! Просто той ночью ему показалось… Блин, да что он такого сказал! Об этом объявили по всем информационным каналам!

- Сэр…- начал было он, ещё не представляя, что будет говорить, но тут Рауль поднял голову, и Катце осёкся – Идеальный Блонди не казался особенно уязвлённым, только очень усталым. И голос был тихим. Всегда прохладный, невозмутимый голос Рауля Эма.

- Я это помню, Катце. Но у меня достаточно личных контактов в Департаменте Полицейского Надзора, чтобы Вас доставили ко мне в сопровождении взвода патрульных. Я запеленговал Ваш мобильный визор, пока Вы упражнялись в непослушании. Один звонок – и квартал будет оцеплен, а Ваше и моё время – потеряно. Я думаю, Вы изберёте более конструктивный способ ответить на моё приглашение. Мой адрес…

- Да знаю я Ваш адрес, - буркнул Катце.

- Мой шофёр будет ждать Вас с пропуском. И… у меня хорошая пеленгующая система, постарайтесь не задерживаться.

С этими словами Рауль отключился. Катце нажал кнопку, сохранив изображение, прошептал насмешливо:

- И Вам до свидания, мистер Эм.

Погладил кончиками пальцев бледное красивое лицо, золотистые волосы на экране. А потом вслух, – к чёрту, всё равно здесь никто его не услышит!- с раздражением, привычно, как дыхание:

- Твою мать, и в это я влюблён!

У "красного" было извращенное чувство юмора . Именно поэтому он принимал свою любовь к Раулю философически. "Уж слишком все удачно складывалось в жизни – ну не могла Судьба не подкинуть какую – нибудь подлянку!" - думал он, уже сидя в машине. Впереди пыхтела и колыхалась короткая, в квартал, пробка. Катце прикурил. Подождёте, мистер Эм... Он вспомнил себя шестнадцатилетнего – хитрого, отчаянного, прожженного цересского звереныша, которому мало было гонять на байке с барахлящим приводом впереди стаи таких же малолетних оторв, и планировать жалкие, копеечные ограбления, и ждать пули в спину во время погони, и умасливать скупщиков краденного; который вырос из Цереса и твердо решил подняться, и если для этого придется пожертвовать яйцами – что за беда, он трахался, сколько себя помнил – сначала уке, потом сэмэ, - да какая, блин, разница, секс приедается быстро. Он покинул своих мелких бандитов, и ушел, не оглядываясь, в мир небоскребов, больших денег, красивых светловолосых людей, абсолютно уверенный, что сумеет обвести их вокруг пальца, подчинить себе, как подчинял своих дружков. Едва придя в себя после операции, он накинулся на знания, как голодный – на жратву, он выучил все, что смогла предложить Академия Фурнитуров, он освоил положенные азы Информационных Систем, но пошел дальше, гораздо дальше. Катце непроизвольно потер шрам. Управлять Ясоном Минком было трудно. Это Катце понял быстро, но в конце концов, выучился и этому искусству, переняв кой - какие приемы у самого Ясона. Он научился быть необходимым мистеру Минку, стал его рукой за пределами Эос, и Ясон даже не подозревал, насколько властной и загребущей была эта рука. Цересский оборванец шел в гору, прытко шел – впору бы голове закружиться. И тогда, чтобы он не зарывался, чтобы знал своё место, сука – Судьба свела его с Раулем. Катце криво усмехнулся и покачал головой. Словно вчера было - он распахнул дверь перед Ясоном и его гостем, поклонился. "Рауль, заходи. Это мой фурнитур, если что - нибудь захочешь – только свистни!" Серьезный ответ: " Я учту, Ясон" Катце выпрямился, встретил скользящий, рассеянный взгляд зеленых глаз и задохнулся, словно от удара под дых, он до сих пор не мог объяснить, что с ним тогда стало, почему в одно мгновение его жизнь разделилась совершенно четко – на "до Рауля" и "с Раулем". Рыжий не смог бы даже сказать – красив ли он был, наверно же красив, все блонди красивы, но то, что с ним сделал этот бледный спокойный юноша, не имело ничего общего с красотой или там любовью – катастрофа это была, выстрел в спину! Расплата. За то что он был таким удачливым сукиным сыном. Он же одурел тогда. Заболел Раулем. Забросил дела. Не мог ни о чем думать, только о нем. Выучил все его привычки. Угадывал все его желания. Пялился на него. Таскался за ним, как хвост, когда зеленоглазый блонди приходил к Ясону. Хорошо, что это случалось редко, а то еще утворил бы что – нибудь... кретинское. И сразу, практически сразу, как только отошел немного от первой оторопи, Катце понял, кто его соперник. Он давно знал – от фурнитура такое не скроешь!- почему многие молодые блонди, попадая на знаменитые вечеринки Консула Минка, уходили только наутро, на подгибающихся ногах. Были и постоянные ходоки. Тот же Дэрил Рот. Общественное Здоровье обожало, когда его лупили хлыстом по заднице. Гы. Катце и не думал осуждать Ясона – подумаешь, Юпитер запрещает, сука старая! Попробуй запрети трахаться такому мужику, как Ясон – Катце случалось прислуживать ему в ванной, снаряжение у Консула было что надо. А уж нрав! Но Рауль... Рауль был особенный. Катце вспомнил, как холодел, перехватывая пристальные, жадные взгляды Ясона на зеленоглазого блонди, как трясло его от ревности, когда Ясон словно невзначай касался своего молодого друга, приобнимал в шутку, хлопал по плечу. Как влетало самому Катце, каждый раз, когда он вместо крепкого вина, которое велел приносить для Рауля Ясон, подавал зеленый чай. Какую затрещину влепил ему тогда Консул за упавший поднос, хотя что затрещина – Катце ее и не почувствовал, он помнил только, как замирало сердце, пока Рауль – добрый, красивый Рауль! - останавливал кровь и перевязывал порезанную руку!.. Самым унизительным было то, что Ясон и не догадывался, что все эти пакости рыжий фурнитур подстраивал из ревности, вполне сознательно. И Катце ненавидел Консула не только за его будущую победу (а кто бы сомневался!?), но и за это проклятое, слепое блондевское высокомерие. Умом Катце понимал, что ведет себя глупо, рискует уничтожить все, что создавал такой ценой и таким трудом. Понимал, что для Рауля он всего лишь предмет обстановки с проворными руками. Понимал, что он Ясону не соперник – "красный", фурнитур, не красивый, никто. Но знал, что не переживет, если когда – нибудь утром увидит зацелованного Рауля на пороге ясоновой спальни. Ах, молодость!.. Какие кипели страсти! Катце, которому недавно сравнялось двадцать четыре года, мечтательно улыбнулся и снова провёл пальцами по застывшему изображению на мобильнике, который валялся на переднем сидении.( Если бы его подчиненные, его должники, агенты и бойцы видели сейчас эту нежную улыбку, они бы не узнали Бестию) А Рауль, этот вот Рауль ничего не замечал! Приходил изредка, шумных сборищ сторонился, говорил только о делах, не просил ничего у Ясона, его прикосновения терпел, как безобидную эксцентричную привычку, оставаясь при этом прохладным, рассеянным, невыносимым Идеальным Блонди! Как Катце его любил за это! И как за него боялся, потому что не было вернее способа еще глубже зацепить Ясона, чем это упорное, холодноватое дружелюбие. Ясон терял терпение и злился. В один прекрасный день он приказал Катце найти в Мидасе помещение под лабораторию, не жалея расходов, обставить лучшей, новейшей аппаратурой для генетических исследований, подобрать неболтливый персонал. Катце справился быстро, он догадывался, что там будет работать Рауль, но не понимал, зачем гениальному генетику, известному даже за пределами Амой, подпольная лаборатория? Для Советника Консула не было запретных проектов! А неделю спустя после окончания работ в лаборатории Ясон буквально на руках притащил в дом Рауля, ошеломленного приказом Юпитер о назначении на новый пост. Зеленоглазый блонди был в полной прострации, у Катце сердце кровью обливалось от сочувствия, даже Ясон смягчился и оставил его в покое, хотя мог бы тогда без всяких помех затащить в постель под маркой утешения. Катце немного насторожило такое благородство, и он оказался прав, потому что очень скоро Ясон, проявляя небывалую снисходительность и участие, предложил Раулю давно приготовленную лабораторию, чтобы его молодой друг мог заниматься любимым делом. Подпольно. Нарушая прямой приказ Юпитер. Попадая в полную зависимость от Ясона, который обещал покровительство, реализацию изобретений и тайну. Условий пока не выставлял, чтобы дать Идеальному Блонди увязнуть поглубже, но Катце прекрасно понимал, что это за условие, и что со временем Раулю придется подчиниться. Ясон был хитрым сукиным сыном. И чертовски везучим. Только Катце не верил в это везение – его интересовало, каким образом Консул за месяц смог предугадать вердикт Юпитер об отстранении Рауля от генетических исследований. Раньше за мастером Минком ясновидения не водилось. Могло, правда, оказаться и так, что Она давно просчитывала эту перестановку, и Консул, стоявший к Ней ближе всех, уловил Её планы и смог ими воспользоваться. И уж совсем дикая идея, но она Катце просто заводила – что Ясон смог каким–то образом подправить расчёты Юпитер, повлиять на Неё. У Катце приключился зуд в пальцах, он потерял покой. Слышь, парень,- шептал внутри него нахальный хакер, - Она только машина, пусть в неё и входят на ментальном уровне, это просто ещё одна чертова информационная система, и она связана с любым терминалом на этой чертовой планете, ты можешь взломать её, и для этого не обязательно быть Консулом, нужна соображаловка и опыт, да ты попробуй... И Катце попробовал. Сейчас, через столько лет, он отлично сознавал, что толкнуло его на этот опрометчивый поступок. Нахальство, честолюбие, ненависть к Ясону, ревность, желание докопаться до правды, желание доказать, что ты – лучший, вырваться из жестких рамок Амой, отвязный голосок – ты сможешь, имхо! И Рауль, Рауль, Рауль... Моя болезнь, моё безумие... Катце глубоко затянулся, пытаясь прогнать воспоминания о резкой боли, о внезапном диком страхе – всё, парень, доигрался, он может убить тебя сейчас, и ничто его не остановит... Долгие дни жара и болезни, и как потом Ясон сказал, когда сняли повязку: "Теперь ты слишком уродлив для фурнитура. Будешь водителем, твой затылок стал куда симпатичнее лица". Чем выше забрался, тем больнее падать. Катце дернул углом рта, сигарета уронила столбик пепла. Не стоило сожалеть о прошлом. Он приземлился на все четыре лапы, как кошка. Знал теперь границы, за которые заходить не следует. И стал гораздо осторожнее, когда все – таки приходилось эти границы нарушать. ...Он потом долго не видел Рауля, и не хотел даже его видеть, не вынес бы жалости и отвращения в его глазах. Или привычного безразличия. Как теперь вот. Да и увидеть его стало непросто – ответственный Идеальный Блонди работал на два фронта с утра до ночи, у Ясона практически не бывал, так что Катце даже испытывал нечто вроде мстительного удовлетворения, наблюдая холодное бешенство Консула. А потом Ясон нашёл Рики, и Катце успокоился окончательно. Постепенно любовь перестала быть ядом, отравляющим кровь, она просто проникла ему в каждую клеточку, улеглась, устоялась. Катце научился жить с ней, радоваться редким встречам в доме Ясона, посмеивался над невыносимой правильностью Рауля, необидно, нежно, как ему казалось. Защищал его интересы, если Консул слишком уж жадничал или прижимал инвестиции. Со временем до Катце, наконец, дошло, что ему все же повезло в любви. Стоило только взглянуть на Ясона и Рики. На их взлеты и падения, бешенную страсть и непримиримое противостояние. На то, как Ясон совершает ошибку за ошибкой, как плюет на свою карьеру, репутацию, на власть и законы, насколько он- блонди, Консул!- беспомощен перед смуглым черноглазым мальчишкой из Цереса, у которого всего – то и достоинств – крепкая задница да упертый характер!.. И то, что случилось с ними... Катце усилием воли заставил себя не думать сейчас об этом. Довольно. ...Так вот, любить Рауля, хвала Юпитер, было совершенно безопасно. Как луну на небе. Или обе сразу. Да, они есть всегда, ночью – за облаком, днем - на той стороне Амой, иногда они роняют свой бледный прохладный свет прямо тебе в лицо. Но никогда ты не коснешься их, никогда не дотянешься, не возьмешь в руки, никогда они не обожгут тебя, не причинят боли… главное, смотреть на них пореже. Потому что… потому что была ещё та маленькая восстановительная операция три года назад... Просто в один прекрасный вечер Катце решил, что он больше не фурнитур. Что он вырос из фурнитура. И к этому решению никакого – никакого, понятно!?- отношения не имело то, что он почувствовал, когда к нему тем самым вечером нечаянно прижался Рауль, порозовевший, жаркий, с одурманенными глазами, до обморока испуганный и возбужденный играми Ясона и Рики. Идеальный Блонди, на миг переставший быть идеальным...

Сзади засигналили, и Катце вздрогнул, что-то он ударился в воспоминания, даже в штанах тесно стало. Физиологическая зависимость, мать её. Он поёрзал на сидении, газанул, пробка впереди успела рассосаться. Скоро Эос, ещё два поворота, и он на месте. Машина шла теперь как по маслу – в Эос никогда не было пробок. А вон в том здании пентхаус мистера Эма. Катце лихо припарковался, машина у него была – не каждому блонди по карману. И с документами всё в порядке, в кои -то веки! Он завертел головой в поисках чёрной шоферской униформы, и вдруг присвистнул – у входа стояла Мимея!

- Эй, сестрёнка! – окликнул он, она заметила его и направилась к машине, интересно, ей же лет восемнадцать, для пет старовата, что она делает в Эос?

- Привет! – Мимея распахнула дверь машины и схватила его за руку,- быстрей давай!

- Куда, у меня здесь дела, слушай, мама, ты знаешь в лицо шофёра твоего мистера Эма?

- Я – шофёр мистера Эма, - сказала Мимея, подталкивая его к двери с бронированными щитками, - держи пропуск.

Она так быстро протащила его через все охранные системы, что только в лифте Катце смог как следует рассмотреть свою старую подружку по банде, которую в своё время сам пристроил в Академию Петов, подделав идентификационный чип. "Мама, ты хоть понимаешь, что это такое –быть петом?"- спросил он её тогда. Девчонка только хмыкнула: " Да всё лучше, чем голодной подстилкой для любого, кто с ног собьёт!" Сбить с ног её было трудно, только если измордовать до полусмерти. Так что можно сказать, Мимея тоже выросла из Цереса и готова была платить. Потом они не раз сталкивались в Эос, Мимея выглядела довольной- кому что!- и Катце ни о чём её не спрашивал. Спросит теперь.

- Что у вас там?

Мимея сморщилась и махнула рукой, вид у неё был неважный, нездоровая бледность пригасила победную персиково - смуглую красоту монгрелки.

- Плохо. Сам под домашним арестом со вчерашнего дня. Юпитер его наказала, за что – не говорит. Привезла его полумёртвого. Сказал только, что сегодня – завтра будет вынесен этот… вердикт. Ну, отчего Консул там помер.

Катце понятия не имел о домашнем аресте. Он мысленно выругал себя за выпендрёж по мобильнику.

- Выписал нам с Трейси вольные, - продолжила Мимея, - заперся в кабинете с доком Уинтерс, она его ассистент в…ну, ты понял где, да? Тебя вот вызвонил. Блин, да что ж это такое! Ну как, как мой мистер Эм умудрился поцапаться с Мясником, а? Он же тихий такой, слова лишнего не скажет! – вполголоса взвыла она. Сказать, что Катце забеспокоился – значит ничего не сказать. Та стычка в развалинах Дан Бана…Чёрт!..

- А при чём тут Рот? – спросил он.

- Наши петы говорили, это он перед Юпитер обвинил мистера Рауля в укрывательстве…ну, что Консул спал с Рики вживую. И ещё в смерти Консула. Сволочь, а? На себя бы посмотрел, Мясник поганый! Ебёт всё… А, ладно! Приехали.

Апартаменты Рауля поразили Катце полной тишиной. Горел рассеянный мягкий свет в холле, ноги тонули в дорогом зелёном ковре, было тепло, цветы в напольной вазе одуряющее пахли. Пока Мимея возилась с дверью, Катце сделал несколько шагов, втянул полной грудью душистый воздух. Огромный голубой цветок – Катце никогда таких не видел, даже на сайтах про другие планеты,- вдруг медленно изогнулся в его сторону на тонком стебле, аромат стал сильнее, на голубых лепестках зазмеились синие прожилки. Катце замер от удивления, но тут Мимея дёрнула его за руку, сказала сердито:

- Не смотри на них, а то так развоняются- задохнёшься. Экс-пе-ри-ментальные. Встречают гостей, их мистер Эм вывел, они настоящие, прикинь, да? У нас шикарно! Трейси!- приглушённо позвала она. Из глубины апартаментов раздались быстрые, какие-то неровные шаги, в холл вбежал фурнитур Рауля –невысокий, черноволосый юноша в фиолетовом комбинезончике, сильно накрашенный, даже в волосах пестрели розовые и лиловые пёрышки. Под глазами у Трейси темнели разводы туши, сами глаза покраснели от долгих рыданий, шмыгающий нос напоминал клубничину. Мимея, которая сама чуть не ревела в лифте, скорчила гримасу.

- Ах, это ты! – сказал Трейси сиплым тоненьким голоском. Его взгляд метнулся к Катце, и он немедленно задрал распухший нос. Катце привык к такой реакции бывших коллег, насколько он знал, он единственный из фурнитуров выбился в граждане, кроме того, он больше не был фурнитуром анатомически – такое не прощают. От Мимеи эта сценка не укрылась, она раздражённо сказала:

- Трейси, уймись, а? Его позвал мистер Рауль.

Глаза Трейси моментально налились слезами, рот скривился. Мимея вздохнула и спросила терпеливо:

- Сам доложишь или я, горе ты моё?

Профессионализм оказался сильнее праведного негодования. Трейси судорожно поклонился – Катце мог бы поклясться, что на зелёный ковёр капнуло, и сказал мученически - вежливым голосом:

- Следуйте за мной.

Катце плохо запомнил интерьер, он шёл за Трейси, сосредоточенно глядя на прямую спинку маленького фурнитура, его немного отвлекли чудные цветы и смешное жеманство парнишки, но теперь он опять вспомнил, почему он здесь. Домашний арест. Мясник Рот. Чёрт, если бы он знал раньше, он бы уже выяснил всё, что можно и решил, что делать. А то доказывал всем, какой он крутой. Обиду лелеял. Выёбывался по мобильнику. Упустил Рауля из виду на целый месяц, кретин, хотя знал, знал ведь, что зеленоглазый блонди так же крепко повязан с Ясоном, как и он, Катце, но нет в нём ни живительной злости, ни хитрости, ни привычки к грязной игре. А что Мясник играет грязно, Катце не сомневался.

…Двери – павлинья мозаика из цветного стекла – неслышно разошлись, и Катце, вслед за Трейси, очутился в маленьком тихом хаосе. Потрескивал принтер, Рауль сидел у визора и любезно просил передать мистеру Хазалу, чтобы тот связался с Раулем Эмом, когда вернётся на Амой. Со стола слетела распечатка; бледная, коротко стриженная белокурая девушка, сидевшая на диване у груды дисков, водворила бумагу на место. На коленях у неё был ноутбук, она один за одним вставляла диски в дисковод, просматривала их, некоторые откладывала, некоторые просто бросала в подставленную пасть робота – утилизатора. Одновременно она что-то тихо наговаривала в диктофон на оплечье белого комбинезона. Гудел огонь в камине – настоящий огонь в настоящем камине. Пахло горящим пластиком. Пахло тревогой и мучительным ожиданием.

- Господин Ред Катце, - сорванным голосом объявил Трейси. Призрачно – белая девушка даже не подняла глаз от экрана. Рауль отключил визор и обернулся.

- А, Катце, - рассеянно сказал он, - Вы быстро. Тогда я всё успеваю до слушания, Уинтерс.

При слове "слушание" Трейси немедленно зарыдал.

- Трейси!..- в один голос сказали Рауль и белокурая девушка, она – строго, блонди – укоризненно. В ответ Трейси разрыдался пуще и простонал: "Ах, как же так, ах, мистер Рауль?"

Судя по раздраженным взглядам, которыми обменялись блонди и его помощница, этот вопрос задавался не впервые.

- Трейси, успокойся, - приказал Рауль без особой надежды, - Уинтерс, уведите его. С дисками разберёмся позже.

Бледная помощница послушно встала и за плечо вывела плачущего фурнитура из кабинета. Сомкнулись стеклянные двери. Катце и Рауль остались одни.

- Сядьте, - бросил Рауль, Катце пристроился в кресло напротив блонди. Рауль повернулся к нему, и у Катце упало сердце – зеленоглазый блонди выглядел не просто усталым, он выглядел больным. Лицо осунулось и стало совсем прозрачным, губы побелели, под глазами – фиолетовые тени, даже золотистые волосы потускнели, и больше не лежали упругими волнами, а свисали, как пакля, вдоль провалившихся щёк. На обоих висках Рауля Катце с ужасом заметил багровые пятна. "Красный" похолодел. Он знал, что это за синяки. Гнев Юпитер. Болевой импульс, который Она посылает через шлем связи, настолько сильный и сокрушительный, что превращает обычного человека в идиота за доли секунды. Но не блонди. Они куда выносливее людей. Прошлый раз, когда Она запретила Раулю заниматься генетикой, подвергнув Своему специальному наказанию, Ясон привёл его под руки, с такими же вот синяками и насквозь прокушенной губой…

- Что Вы на меня так смотрите?

- Вы плохо выглядите, мистер Эм, - вырвалось у Катце. Рауль пожал плечами и продолжал разбирать бумаги на столе, вытащил толстый, в коже, под старину, альбом (Катце мельком разобрал: "Личный дневник Рауля Эма"), раскрыл его, вырвал первую страницу, скомкал её и швырнул в камин. Не попал.

- Я не знал о домашнем аресте,- сказал Катце.

- Вы хотите сказать, что если бы знали, то сразу согласились бы на встречу? – спросил Рауль с оттенком насмешки, поднимая глаза. Катце очень не понравилось то, что он увидел в этих глазах. Обречённость.

- Да, сразу, - сказал он решительно, - я вообще должен был связаться с Вами раньше…

Рауль недоумённо посмотрел на него, потом порозовел. Катце смутился и пояснил невпопад:

- Ясон оставил нам…общее дело…

Рауль опустил голову, спрятался за волосами, его пальцы ворошили страницы дневника, нашли нужную, вырвали, смяли. Бросок в камин, бумага вспыхнула маленьким солнцем. Катце поёрзал в своём кресле, курить хотелось ужасно. Они заговорили одновременно:

- Вы позволите?..

- Курите, если Вам хочется…

Щелчок зажигалки – и дальше всё пошло… правильно. Рауль заговорил своим обычным голосом, прохладным и размеренным:

- Я не стал бы настаивать на встрече, Катце, но после слушания моё положение может ещё более осложниться. Это напрямую касается… нашего общего дела. Вполне возможно, что в скором времени меня подвергнут коррекции. Прежде, разумеется, будет расследование, и я не хочу втягивать… тянуть за собой людей из лаборатории. Они не виновны, в отличие от меня.

Катце протестующее вскинулся, но Рауль прервал его досадливым жестом.

- Я хочу, что бы Вы воспользовались Вашими связями и переправили сотрудников лаборатории и их семьи с Амой, легализовали на любых планетах Федерации по их выбору. Первой должна улететь доктор Уинтерс, она в курсе всех дел в лаборатории и поможет Вам.

Очередная смятая страница полетела в камин. Не попала. Катце затянулся.

- Это же касается моих… Мимеи и Трейси. Я освободил их, открыл счета в "Мидас - Банке". Присмотрите за ними, Катце, и помогите покинуть Амой, если им будет грозить опасность. В сейфе лаборатории лежит адресованный Вам конверт, в нём заверенные по законам Федерации документы на мою половину Дартианского траста и акт передачи доходов в Ваше распоряжение на определённых условиях. Условия я назвал. Вывезите моих людей с Амой. Каждому из них назначена некоторая сумма, но это мелочи по сравнению с тем, что достанется Вам. Код сейфа- "Аврора".

Ещё две вырванных страницы, два маленьких солнца в камине. Рауль пролистал дневник, потом захлопнул его. Совал замки.

- И последнее – этот дневник Вы доставите профессору Керби, в Университет Федерации на Альдебаране –13, кафедра прикладной экогенетики. Адрес я вложил внутрь.

Повисла тишина, Рауль впал в задумчивость, лаская кончиками пальцев коричневую кожу.

-Уинтерс… не справится, - виновато пробормотал он про себя, - нет, не справится…

Катце не мог больше этого выносить. Он бросил сигарету в камин и спросил:

- А как Вы посмотрите на то, чтобы самому доставить дневник в университет?

- Что? – переспросил Рауль, очнувшись.

- Я предлагаю Вам покинуть Амой, мистер Эм! Я могу это устроить.

- Катце, Вы с ума сошли! – немедленно отозвался Рауль, - блонди не должны покидать Амой!

-А то что? – насмешливо спросил Катце. Рауль открыл было рот для ответа и снова закрыл. Не должны, и всё! Это запрещено! И Юпитер… наверно же, она каким- то образом предусмотрела хотя бы возможность побега и приняла меры… Рауль поморщился и осторожно помассировал виски.

- И кем я буду… вне Амой? – против воли вырвалось у него.

- Кем? – переспросил Катце, лицо его казалось спокойным, но голос дрожал, глаза горели возбуждением, этот взгляд тревожил, обжигал Рауля. – Кем захотите! Самим собой, наконец! Вселенная огромна, мистер Эм! Она… бесконечно больше, чем Амой, трудно представить насколько! И… там всё по- другому! Вам, с Вашими способностями, с Вашей головой, везде будут рады, да в том же университете!

- Замолчите! – крикнул Рауль, опомнившись. Он не должен такого слушать, это преступление само по себе, это измена Юпитер!

- Это измена, - сказал он вслух. – я совершил достаточно преступлений, моя вина перед Юпитер велика, но до измены, до трусливого бегства, я не опущусь никогда!

Да, он сказал правильно. Но лицо Катце тут же погасло, превратилось в привычную почтительно- насмешливую маску. Короткие темно – каштановые ресницы опустились, приглушив дикий блеск глаз. Рауля раздирали противоречивые чувства, ему хотелось забыть, забыть всё, что он услышал от Катце, но одновременно и продолжить этот преступный разговор, доказать, что он прав, что… Юпитер, да с кем он собирается спорить о законах?.. Он отвёл глаза и сказал неверным голосом:

- Считайте, что я не слышал Вас, Катце.

Да, вот так будет правильно. Катце пожал плечами, закурил новую сигарету. "Как скажете, мистер Эм", сказали его опущенные ресницы, намертво сомкнутый рот.

…Тихий стук в дверь. Оба, и блонди, и "красный", вздрогнули, "Войдите"-сказал Рауль слишком громко. Появилась Мимея, сказала с досадой:

- Сэр, там с Трэйси совсем неладно, бьётся, как припадочный, Вы бы подошли к нему?

Рауль кинул на Катце смущённый взгляд, устало потёр лоб рукой и вышел. Катце остался в кабинете, наедине с пылающим камином и скомканными листами личного дневника Советника Рауля Эма. Проклятого, самоубийственно - правильного Идеального, мать его Юпитер, Блонди. Не в силах удержаться, "красный" подкрался к огню и воровато цапнул одну бумажку. Формулы какие – то. И это называется личное!.. А, здесь уже интереснее... "...почему, почему, по какой причине ты делаешь это? Твоя генокарта чиста, откуда бы взяться этой... зависимости? Не будет мне покоя, пока я не найду причину сбоя нейрорегуляции, либо затаившийся в геноме дефект. Если бы ты хоть немного помог мне, Ясон... Что скрывается за твоим невозможным, иррациональным упрямством?" Криво улыбнувшись, Катце потянулся за следующим листком, но тут в глубине апартаментов раздались шаги, и приглушенный голос Рауля "…пожалуйста, побудьте с ним, Уинтерс, и дайте следующую дозу, если он не успокоится через два часа, больше, пожалуй, не стоит..." Катце вновь нырнул в кресло у стола. Вошёл Рауль, вид у него был ещё более рассеянный и какой- то виноватый, он обвёл кабинет взглядом, спросил:
- На чём я остановился, Катце?- потом подошёл к камину и, пинками сталкивая комки бумаги в огонь, продолжил:

- Особенно позаботьтесь о Трейси. Он... не может быть один. Найдите ему хорошего хозяина. Если я не успею устроить его к мистеру Хазалу, то этим займетесь Вы. Я напишу записку...

Катце открыл было рот, чтобы сказать, что он думает о мистере Хазале, как о хорошем хозяине, но тут зазвонил визор. Катце замер. Рауль неуловимым движением оказался у стола, пальцы его пробежались по кнопкам. Катце не видел экрана, но отлично слышал холодный женский голос "Рауля Эма настоятельно просят прибыть во дворец Юпитер к семи часам". Формулировка стандартная. Катце и блонди переглянулись, Рауль сообщил, что сочтет за честь прибыть по приказу Юпитер, отключил визор и сказал устало:

- Надеюсь, Вы всё запомнили, Катце?

- Да, - отозвался рыжий, мозг его лихорадочно работал, - если позволите, мистер Эм, я сам отвезу Вас.

Рауль уставился на него измученными глазами, отказ, казалось, уже вертелся на языке, потом его лицо приобрело какое–то странное, беспомощное выражение, и он кивнул.

Они в полном молчании вышли из кабинета, к ним было кинулась Мимея, но потом махнула рукой и отступила в тень. Катце негнущимися пальцами застегнул на блонди плащ. Откуда–то из глубины коридора раздался слабый взрыв истерических рыданий и успокаивающее воркование Уинтерс.

На улице лил дождь, вечный дождь, сумерки медленно перетекали в ночь. Эскорт охранников на байках занимал свои места вокруг машины. Рауль обычно отпускал их, он терпеть не мог ездить с охраной, но сегодня всё не так. Сегодня у них приказ конвоировать ко Дворцу Юпитер бывшего Советника Эма. Ёжась от холодных капель, Рауль нырнул в салон автомобиля, включил звукоизоляцию. Катце устроился на месте водителя, плавно выжал сцепление. Он не торопился. Небрежно вертя руль одной рукой, второй он достал мобильник, большим пальцем набрал несколько цифр. "Вставь мне, бестия". Ага, он вставит, мало не покажется… Лицо на экране значилось в дюжине полицейских файлов, а разговор, который затем состоялся, привёл бы в ужас законопослушного Рауля. " Через полчаса у дворца Юпитер, главный вход, маскировка драйв. Всех, кого сможешь снять, все стволы, которые есть в наличии. Шлюпку в восемнадцатом ангаре подготовить ко взлёту через час. Давай, действуй. Я о’кей. Да, будет жарко, и мне придется рвать когти с Амой. Нет, не революция. Так, надо тут... доставить ценный груз. Да, и слышь, гранатомёт возьми. Нет, я о’кей". Катце выключил мобильник, по – прежнему вертя руль одной рукой, достал и проверил оба пистолета – из наплечной кобуры и пристёгнутый к щиколотке, выкинул на пробу нож из рукава. Он словно ожил. Пришел в норму, даже рёбра ныть перестали. На губах играла дикая, злая усмешка. Он был готов. Он не позволит Раулю сунуть голову в петлю, он просто украдёт его у Юпитер.

…Рауль сидел прямо, как привык сидеть всегда, и на людях, и в одиночестве, как сейчас, в салоне, образец достоинства и высокомерия, но настоящий Рауль метался, как загнанный зверь, внутри этой идеальной оболочки. Зачем, зачем он позвал Катце, он же знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, он так отчётливо помнил… все его выходки в ту ночь, когда умер Ясон, да, именно так, его странные слова, живые, изменчивые глаза на замкнутом лице, словно тогда увидел его впервые, но это же не так, он знал Катце… лет шесть, не меньше. Эти тонкие руки столько раз одевали Рауля, подавали чай. И сжимали его пальцы там, в развалинах, держали, когда… когда Ясон убил себя. Целый месяц он пытался быть правильным, избавиться от нежелательных мыслей и эмоций, смириться с грядущим наказанием, потому что оно будет справедливым, конечно же, справедливым. Он и не вспоминал про Катце – разве нет?- пока обязательства перед своими людьми не заставили прибегнуть к… специфическим услугам бывшего фурнитура. Он был спокоен, он сохранял достоинство- до сегодняшнего дня. Пока опять не увидел его. Рауль отчаянно помотал головой. Обманчиво-спокойное лицо "красного", и этот жаркий, настойчивый взгляд, от которого по спине бежал холодок, и начинало казаться, что жизнь не кончена, что для него, разжалованного преступника Рауля Эма, возможно ещё какое- то сносное будущее… "Самим собой, Вы будете самим собой… Вселенная огромна… Бесконечно больше, чем Амой!.." Рауль прижал руки к вискам, охнул от боли в ссадинах. Электромагнитное повреждение кожи. Вот тебе и вся бесконечность Вселенной. Это твоё будущее. Твоё скорое будущее. Возьми себя…

Машина остановилась.

Катце открывал дверь уже Идеальному Блонди. Рауль не торопясь направился вверх по мраморным ступеням, к резному нефритовому порталу. Достоинство, Рауль, помни о достоинстве. Краем глаза он заметил, что Катце идёт за ним, блонди хотел было отослать его, но не смог. Просто не смог. Было приятно, что… просто чувствовать его за спиной. Всё равно никто, кроме блонди не сможет пройти во Дворец с парадного Восточного входа. Система генетического допуска. Уже у самой двери Рауль обернулся, хотел сказать что – нибудь…чтобы показать, что ценит присутствие Катце, но тот опередил его:

- Сэр, Вы ведь выйдете потом сюда?.. При любом раскладе, я хочу сказать?

- Да, - ответил очень удивлённый Рауль, - я выслушаю вердикт и…даётся десять часов на устройство личных дел до исполнения приговора.

- Отлично! – кивнул этот… этот… Рауль не находил слов, как не находил ничего … достойного в поведении Катце. Лицо "красного" было весёлым и злым, угол рта подёргивался. Раздосадованный Рауль уже хотел потребовать объяснений, хотя это было глупо, он что, ожидал сочувствия, сожаления? - но тут раздался вой сирен, и Катце попросту повернулся к нему спиной, с увлечением глядя, как с Северного Проспекта к Дворцу поворачивает полицейский отряд – дюжины две патрульных на байках, бронированный джип с гранатомётом. Сказать, что Рауль был ошеломлён - значит ничего не сказать, а этот… этот ненормальный бросил ему через плечо, сбегая по лестнице:

- Вы идите, мистер Эм, я подожду внизу.

Раулю ничего не оставалось, как шагнуть к сплошным позолоченным воротам, и в голове у него была лишь одна связная мысль: "Теперь я отлично понимаю, почему Ясон отделал его хлыстом"

А Катце остался ждать. Долгая - по меркам Цереса – жизнь и богатый криминальный опыт воспитали в нём терпение. Он успокоился и размышлял, где именно потом ему свернуть, чтобы его ребята обезвредили охрану без лишней пальбы, и как подольше скрывать похищение, и как убедить Рауля добром пойти на корабль, потому что Катце собирался отправить его с Амой по - любому, хоть в бессознательном состоянии, но лучше, конечно, чтобы Идеальный Блонди согласился, придётся пообещать вывезти всю его чёртову ораву лаборантов, ассистентов, докторов, их семейства, даже глупенького Трейси, достать всем документы, а это такая морока, не сказать, что невозможно, но очень хлопотно, и насколько хуже пойдут потом его, Катце, дела в Танагуре, потому что он всегда был аккуратен, ну почти всегда, и не высовывался особо, формально за ним ничего не числится, кроме мелкого хакерства, а похищение блонди разом поставит его вне закона, хотя, с другой стороны, Катце и сам собирался ликвидировать все дела на Амой, он чувствовал, что вырос из Танагуры, что с него хватит, во Вселенной полным - полно приятных местечек, он знал, что говорил Раулю. Когда есть хороший счёт в банке, нормальном, инопланетном банке, и ничто, никто не держит в Танагуре… Если сегодняшняя операция пройдёт удачно, и Рауль не заупрямится…

Тут раздался низкий звук гонга, и ворота Дворца отворились. Катце подскочил с капота машины и попытался прикурить с фильтра последнюю сигарету.

…Они выходили медленно и величаво – дети Юпитер, гордость Танагуры, Золотая Дюжина Эос, самые лучшие, самые умные, самые красивые, превосходящие других блонди Амой настолько, насколько платина превосходит серебро. Превосходящие прочих Homo Sapiens настолько, насколько платина превосходит железо. Развивались белые плащи, сверкали оплечья, колыхались длинные белокурые волосы, они шли молча – они редко разговаривали друг с другом, ослепительные, светлые сыновья Белой Богини Юпитер. У Катце стеснилось в груди, как всегда, когда он видел их всех разом, он ненавидел их недосягаемое совершенство, он ненавидел себя – за то, что зная о них всё, он в который раз не может глаз от них отвести. Он отыскивал знакомые лица в этой сияющей когорте - Вальтер Трейн – чуть покачивается, зрачки плавают в небесно - голубых глазах – чем же ты ширнулся на этот раз, какую новую дурь доставил тебе твой дилер, платящий Катце десять процентов за защиту и эксклюзивные поставки? Кристиан Моретти – кристально – ясный взгляд, два месяца назад с помощью наёмного убийцы устранил своего заместителя, подающего надежды парня, год как из Академии Юпитер. Алексис И Хэ, Департамент Полицейского Надзора, весёлый, смешливый красавец, бледно - золотые волосы ниже колен, самая большая коллекция самочек в Апатии, девчонки- петс хранят его фотографии под подушками. Для профилактики ввёл ежемесячные карательные рейды в Церес, патрульным выдаются боевые патроны. Дэрил Рот ( Катце зашипел сквозь стиснутые зубы)- правильное тонкое лицо, прямые платиновые волосы, - красив, а как же, все блонди красивы, эти свинцово - серые глаза, как дуло пистолета, постоянно направленные в спину Консулу Минку, ты так хотел быть первым, уж если не мог быть рядом, но что поделаешь, если всегда отставал на шаг– в работе, в доверии Юпитер, во власти и влиянии, вечный Номер Два, есть отчего взбеситься. Ясон охаживал тебя хлыстом, пока ему это не надоело. Ты не забыл урока, ты даже превзошёл учителя - изуродованные тела после шоу, две дюжины калек в Цересе, подумаешь, всего лишь петы! А гражданин Силвер Бёрд Камо, десяти лет, которого ты изнасиловал и убил в прошлом году, отцу посоветовали не поднимать шума. И сколько ещё ты продержишься на петах, если уже взялся за Рауля?..

Катце толкнули, он оглянулся – вокруг была толпа, к блонди устремились все, кто стоял здесь, внизу, ожидая конца слушания – фурнитуры с зонтиками, охранники, журналисты, прихлебатели всех мастей, они подхватили "красного" и понесли наверх, он и не сопротивлялся особо, ему надо было найти Рауля, он почти не обращал внимания на оживлённый гомон вокруг, и только одна фраза, чертовски информативная, застряла у него в голове: " Что Вы испытываете, Первый Консул Трейн, получив самый желанный титул Амой?" Катце обуял нервный смех. Вот это да, Обкуренный Трейн стал Первым Консулом! Да он же, если не ширнётся поутру, сам вилку ко рту поднести не может! Что–то тут… Но у самых ворот он уже заметил знакомую ярко-золотистую гриву, и позабыв о Трейне, рванул вверх по ступеням. Рауль выходил последним и задержался у бронированной двери Дворца, растерянно оглядываясь. Катце заставил себя подойти к нему, не броситься со всех ног, это было бы странно, хотя азарт от предстоящего кипел в нём и требовал выхода. Лицо Идеального Блонди ничего ему не сказало, и он нетерпеливо окликнул его:

- Мистер Эм!..

Рауль обратил на него рассеянный зелёный взгляд.

- А, Катце… Вы здесь…

- Что сказала Юпитер?

- Смерть от несчастного случая.

- Что!?!

- Смерть Ясона произошла от несчастного случая, и я не понимаю, Катце, почему, после всех Ваших дерзостей…

- Что Вам сказала Юпитер? Что Вас ожидает?

- Ничего. Лаборатория нейрокоррекции.

- О!..

- Это не то, что… В смысле, мне возвращена прежняя должность. Я признан невиновным по второму пункту обвинения, а по первому…Она сказала, что я уже получил урок и впредь…

Рауль потёр виски, лицо у него побелело, он сказал:

- Я бы не хотел говорить сейчас… ни о чём, очень болезненно вновь контактировать с Юпитер так скоро после…наказания. Я хотел бы уехать домой.

- О’кей, мистер Эм, - сказал Катце, немного испуганный его обморочной бледностью, ему не улыбалось тащить бесчувственного блонди в машину на глазах у половины Эос. Они спускались медленно, "красный" плёлся позади нога за ногу, он был рад, что для Рауля всё закончилось относительно благополучно и в то же время разочарован. Словно его самого… обокрали. Он уговаривал себя, что так лучше и для него, он не вляпался в государственное преступление, ребята будут целы, и вообще, тебе бы держаться от него подальше, ну и что, что у него самая красивая задница в Танагуре, и волосы как золото, ничего хорошего из этого…Тут Рауль приостановился, и Катце, замечтавшись, едва не налетел на него. У подножия лестницы стоял Дэрил Рот с тремя охранниками, и выражение лица у него было такое, что у Катце заныли руки схватиться за пистолет. Он оглянулся, толпа уже редела, зеваки расходились по своим делам, все блонди, кроме Рота и Рауля, разъехались, и только патрульный отряд маячил неподалёку, из салона джипа нёсся веселенький мотивчик, а не полицейские позывные. "Сволочи, доиграются у меня!" - подумал Катце, но приободрился. Тем временем Старший Коронёр заступил дорогу Раулю:

- Не так быстро, Эм!

- Рот. Что Вам ещё от меня нужно?

- О, ничего особенного. Не сердись, Рауль! Если уж Юпитер тебя оправдала, то кто я такой, чтобы спорить? Поехали ко мне, выпьем, расслабимся.

Катце сбоку было видно, как порозовела щека Идеального Блонди.

- Рот, я был бы очень Вам признателен, если бы Вы придерживались формального стиля общения.

- Да брось, Рауль! Консул, бывший Консул, Ясон, звал тебя по имени, ты не возражал.

С холодной издёвкой:

- Вы не Ясон. Вы даже не Консул. С дороги, Рот!

Лицо Мясника исказилось, он змеиным движением схватил Рауля за подбородок, Катце не думая, рефлекторно, отбил его руку и выдернул пистолет. Прежде, чем охранники успели достать пушки, чёрный ствол уперся прямо в лоб Дэрилу Роту. Рауль в панике оглянулся - лицо Катце было словно высечено из камня, шрам побелел.

- Убери своего отморозка, Эм! – прохрипел Мясник.

- Повежливее, господин Старший Коронёр. К Советнику Эму следует обращаться вежливо, - вкрадчиво сказал Катце. Больше всего на свете ему сейчас хотелось спустить курок, просто пальцы сводило. Полицейские подтянулись ближе, музончик смолк.

- Катце, - испуганно сказал Рауль и осторожно положил ладонь ему на плечо, - Я уверен, Старший Коронёр не хотел… напасть на меня.

- Напасть на те…- толчок дулом в лоб, - на Вас… Советник Эм.

- Катце.

- О’кей, мистер Эм, если Вы думаете, что Вам ничего не угрожает…

- Катце!

Полицейские окружили их плотным кольцом, один, офицер, судя по шевронам, спросил:

- Господа, что происходит?- глаза его противоречили серьёзному голосу.

- Ничего, - поспешно ответил Рауль, он очень обрадовался вмешательству полиции, - господин Старший Коронёр повёл себя… несдержанно, но он уже уезжает. Катце, опустите оружие, немедленно!

- Как скажете, мистер Эм!- Катце поднял обе руки в шутовском жесте перемирия, на губах появилась издевательская улыбочка. Мясник Рот отшатнулся назад, глаза у него были бешенные, рот дёргался, но на лбу краснел круглый отпечаток от дула, и это несколько портило общее угрожающее впечатление – кто-то из полицейских хихикнул.

- Ну, Эм…- Коронёр Рот, казалось, задыхался, - я не забуду этого вам…обоим!..

Он прорвал круг патрульных и бросился к своей машине, охранников, как ветром, сдуло вслед. Хлопнула дверца. Через минуту на дворцовой площади не осталось никого, кроме Рауля, Катце и полицейских. Рауль устало потёр висок, боль доказывала, что всё это не было кошмарным сном.

- Я готов дать объяснения, - обратился он к офицеру полиции, но тот не слишком вежливо махнул рукой:

- Какие объяснения, господин Советник! Этот ко… коронёр Рот, я имею ввиду, попытался напасть на Вас, Ваш человек Вас защитил, - казалось, он с трудом сдерживает улыбку, - Верно я говорю, ребята?

Полицейские ответили нестройными утвердительными возгласами, кто–то опять хихикнул. Рауль неуверенно улыбнулся, он почти не сталкивался с патрульной полицией, эти весёлые, дружелюбные парни выгодно отличались от сотрудников Департамента Охраны Эос и следователей Департамента Общественного Здоровья.

- Сэр, я сам поговорю с офицером, не угодно ли пройти в машину? - сказал Катце сбоку. Казалось, ему одному не было весело. Рауль посмотрел на него почти с досадой. Раскомандовался. Но действительно, не болтать же тут с патрульными полицейскими. Поздно уже. Голова у него немного кружилась, как всегда после сильного волнения. И пора было вводить очередную дозу анксиолитика.

- Благодарю за содействие, - вежливо сказал он офицеру и двинулся к машине. Уже устроившись в салоне, он наблюдал, как полицейские забирались на байки, как рванул с места джип, Катце что-то говорил офицеру, положив руку ему на плечо, из- под форменного шлема по спине полицейского спадали длинные каштановые волосы, забранные в хвост. Рауль покачал головой. Как у них там всё… неформально, в патрульной службе.

 

- Не за что, Советник! Всегда, всегда готов, мой сладкий Советник!..

- Заткнись, а? Просто валите отсюда все!

- Катце… Катце! Катце. Катце, немедленно! Бля, ну я завелся! Дойду до хаты, вставлю Мике по самые уши! Не-мед-лен-но!

- Закрой свою говняную пасть, ты понял?

- Бестия, да ты чё, охуел? Это ж шутка!

- Вот именно! Двигай давай!

- Всё, молчу! Пока!

И уже с байка, вне досягаемости:

- Слышь, Катце, он та-акой красавчик! Смотри взаправду не охуей!

 

Рауль спал, когда Катце привёз его домой. "Красный" открыл дверь машины, и у него сжалось сердце, как сжималось давным-давно, в пору первой влюблённости – так хорош был Рауль, со спутанными тяжёлыми волосами, разгладившимся лицом. Тёмно – золотые ресницы лежали на полщеки, рот во сне расслабился и был нежным, как… как… Катце бессильно помотал головой. Он никогда раньше не видел спящего Рауля. Он не видел раньше Рауля умоляющего, Рауля завороженного его, Катце, словами, Рауля заботливого… Это знание не прибавило ему спокойствия. Катце осторожно потряс блонди за плечо:

- Приехали, мистер Эм.

Рауль что-то пробормотал во сне, потёрся щекой о его руку, следом хлынули шелковистые волосы, от этого Катце в жар бросило.

- Просыпайтесь, мистер Эм, - сказал он громко, с удивлением уловив в своём голосе панику. Рауль открыл глаза, ещё затуманенные, зеленые, как трава, потом веки вновь опустились под тяжестью ресниц, губы тронула сонная улыбка.

- А, Катце, - прошептал он. Еще одно отравленное сокровище сегодняшнего дня. Катце стиснул зубы, чувствуя себя… очень напряжённым.

- Мистер Эм!.. – рявкнул он. Рауль, наконец, проснулся окончательно, выпрямился на сидении, удивлённо заморгал.

- Я уснул… Не стоило вводить двойную дозу, но я подумал, что сегодня… Катце, не сочтите меня неблагодарным, но Ваша стычка с Коронёром Ротом была вопиющим нарушением… этикета.

- А я думал, это была Ваша стычка, - парировал Катце с облегчением. Упрёки всё лучше, чем…

- У него тяжёлый характер, и нам не стоило вести себя так неблагоразумно.

-Это значит, что он злопамятная сволочь, и не надо было его задирать?

- Катце!

- Простите.

Рауль вышел из машины, обдав Катце тёплым запахом корицы и растёртых листьев, активировал сканирующую систему входной двери. Обернулся.

- Катце, я благодарен Вам за поддержку. И… я хочу, чтобы Вы знали, я очень высоко оценил Ваш поступок там, на площади…- даже в темноте было видно, как он покраснел.

- Ну что Вы, мистер Эм, - ответил Катце, ему было и смешно, и грустно. Идеальный Блонди. Знал бы ты, чем мог закончиться этот день. И где.

- До свидания, Катце, - сказал Рауль, и двери сомкнулись. Вот и всё.

"Красный" доплёлся до своей машины, сел на остывшее сидение, похлопал по карманам, вытащил пустую пачку, ругнулся, полез в бардачок, там сигарет тоже не было. Блин! Уронил голову на руль. Курить хотелось невыносимо. Перед глазами стояло лицо Рауля, нежное, совсем детское во сне, рука, помнившая шёлковую тяжесть волос блонди, против воли сползла на ширинку. Прошлась раз, другой. Катце тихо выругался и, тяжело дыша, откинулся назад.

"Смотри, взаправду не охуей!" Да только было поздно.

 

(c) Луна

| далее |